Книга Дом колдуна, страница 101 – Мэри Блум

Ага, можно подумать, она у тебя хоть где-то работает.

Вяземский после паузы хмыкнул.

— Жить будет. Он еще тот симулянт. Колдун, мать его.

— Не любишь колдунов? — поинтересовался я.

— Я бы так не сказал, — он задумчиво взглянул на мою печатку.

Тем временем помощник главы сопроводил нас из аккуратно отремонтированных помещений первого этажа в каменный подвал — с узкими холодными коридорами и крохотными камерами по бокам. Этакая познавательная экскурсия по старинным казематам — не удивлюсь, если остались еще с Петровских времен. Под низким потолком тускло светили лампочки, местами проржавевшие решетки отделяли комнатушки друг от друга. На железных койках внутри спали пьяного вида потрепанные мужики, которым — вот везунчики — удалось устроиться на ночь аж в самом центре столицы, в паре шагов от дворца — прямо отдых по-императорски. Самое то соседство для шагающего рядом с нами представителя высшей аристократии. Хотя, судя по его невозмутимому фейсу, в этом местечке он уже не первый раз.

Доведя нашу троицу до пустой клетушки в конце, помощник главы открыл огромный скрипучий замок.

— Прошу, господа, — вежливо указал он внутрь, будто приглашая в лучший номер отеля.

Мы зашли. За спиной снова лязгнул замок, и полицейский удалился. Осматриваться долго не пришлось. Из мебели в этом люксе были только две жесткие койки у одной стены — одна над другой — и две точно такие же койки напротив.

— Чур, я сверху! — Глеб тут же вскарабкался на верхнюю койку.

По правде сказать, в камере мы тоже оказывались не в первый раз — и все разы, как сейчас, за нарушение общественного порядка. Кто ж виноват, что мы не всегда в него вписываемся. Сегодня вот не вписались в прямом смысле — аж тачку поцарапали.

Потоптавшись немного в другом углу камеры, мажор — которого звали Алексей Вяземский, как мы узнали в кабинете сверху, — подошел к нам. Причем довольно робко — совсем не так, как на дороге. И вид у него по-прежнему был смиренный — аки агнец. Не знал бы, за что он тут, решил бы, что по ошибке. Похоже, кому-то посидеть и подумать о своем поведении и правда помогает.

— Хочется еще что-нибудь проспорить? — полюбопытствовал я.

— Или ключи от тачки отдать? — подал голос Глеб сверху.

— До сегодняшнего дня, — княжеский сынок медленно перевел глаза между нами, — я думал, я самый безбашенный молодой аристократ Петербурга, а, оказывается, есть и похлеще. Прикольные вы ребята…

— То есть все, что было на дороге, — уточнил я, — это такой оригинальный способ выразить почтение?

Вяземский мотнул головой и абсолютно серьезно продолжил:

— Прошу меня извинить. Я думал, Григорий Маркович продал машину. Я же не знал, — глядя на мою печатку, добавил он, — что у мессира есть сын… — и быстро закончил: — Мои соболезнования.

Оставалось лишь молча кивнуть. Ну есть хотя бы кто-то в этой столице, кто тебя не знает? К тому же от меня не ускользнуло, с каким уважением говорил этот мажор.

— А еще, — переступая с ноги на ногу, продолжил он, — я не совсем понял, что там произошло. Перед тем, как мы врезались, но… — он снова уставился на мой перстень, будто ожидая, что тот поможет подобрать слова. — Но одно я все-таки понял… Спасибо, — парень с серьезнейшим видом взглянул на меня. — Как я могу отблагодарить?

— А какие есть варианты?