Книга В аду любят погорячее, страница 64 – Мэри Блум

— Салют!

Не отреагировав, она залила в себя еще один бокал — с таким видом, будто ей было тошно здесь находиться.

— Свали! — раздался в моей голове ее въедливый голос. — Тут и без тебя погано!

Хрустальная ножка приземлилась на стол, и следом в воздух взлетела еще одна. Без малейшей паузы Джи влила в себя очередную порцию шампанского и тут же подхватила вино. Сколько же в ней места? Она что бездонная? Сам я не прикасался ни к одному бокалу, уже прекрасно зная, чем все закончится. Не особо хотелось, чтобы язвила еще и эта бестия. Бокалы были прямо как она — дразня, но при этом наказывая за прикосновение — словно вбивая в голову, что нельзя. Или все-таки можно?

— Что ты на меня пялишься? — буркнула Джи.

Однако, как и прежде, разговор продолжался только в моей голове — рта она не открывала, кроме тех моментов, когда заливала в себя алкоголь. Для остальных мы будто и не беседовали, и эта интимность — то, что в заполненном зале происходило только между нами — приятно заводила.

— А как ты относишься к ролевым играм? — спросил я, но тоже мысленно.

Светлая блузка туго очерчивала аппетитные округлости, сама подсказывая образ — этакая учительница, строгая, но сексуальная, которая вполне может научить плохому. Соблазнительные полушария так и просили себя потискать. За последнее время я уже видел их столько — сначала в одежде, а потом и без, — что по одному виду мог понять, какие они на ощупь. К тому же эти я однажды щупал… Опустевший бокал с резким звоном опустился на стол, и в воздух сразу же взмыл другой.

— Заканчивай! — прошипела Джи в моей голове. — Не усугубляй свою вину!..

Или адвокат! Жесткий адвокат в блузке, которая затем плавно расстегивается пуговица за пуговицей. В голове услужливо прокрутились парочка сцен из похожей порнухи. Да, леди-адвокат, накажите меня!

— Уничтожу! — прошипела она, но снова не вслух.

— Это просто мои мысли, — мысленно отозвался я. — Не нравится, не читай.

Она опустошила очередной бокал, а моя фантазия понеслась еще дальше. Или медсестра — если заменить эту строгую блузку на коротенький белый халатик… Хотя, по-честному, она больше тянет на сумасшедшего патологоанатома. Нет, пожалуй, эта фантазия мне не нравится. Может, сама чего посоветуешь?

Ее карие глаза словно окрасились ржавчиной, став грязно-оранжевыми.

— Привяжу тебя к столбу и буду жечь медленно, мучительно! — явно забывшись, выдала она вслух. — Чтоб сдох не сразу, а сначала подкоптился!..

О, точно! Этот образ ей шел идеально. Оголтелая инквизиторша привязывает меня к стулу для пыток и делает глубокий минет, чтобы я раскаялся во всех грехах. Вижу, ты включилась в игру!

Ее пальцы стиснули бокал. Следом раздался стеклянный хруст.

— Напоминаю, — внезапно произнесла Би в моей голове, — что она бессмертная, а ты нет…

Я машинально повернул голову, пытаясь понять, где она. Однако в толпе вокруг Би я не увидел, а когда повернулся обратно, рядом не было уже и Джи. Недопитый бокал стоял на столе, и из глубокой кривой трещины прямо на скатерть, будто кровоточа, сочилось красное вино.

В следующий миг без какого-либо предупреждения в зале погас свет, выключилась музыка, и, как по волшебству, прекратились все разговоры. Однако темнота длилась всего мгновение, а затем яркие огни прожекторов вспыхнули над небольшой сценой в углу, которую я до этого даже и не заметил. В торжественной тишине, повисшей в воздухе, на нее поднялся парень, который в начале вечера отвез нас сюда на лифте — все в той же униформе с вышитой золотой “М” на лацкане.