Книга Маг народа 1: Академия красных магов, страница 172 – Мэри Блум

Словно увеличивая и без того парившее в воздухе напряжение, еще и Спарта орала на кучу голосов: «Спарта — сильнейший орден академии! Или ты с нами, или ты против нас!» Лёня рядом поморщился.

— В этом году у Спарты народа даже больше, чем обычно. Вот Голицын и триумфует…

Потому что еще не знает, что сегодня случится кое-что, что ощутимо омрачит его триумф. А пока пусть чувствуют себя сильнейшим орденом. Пока могут.

Очередной почтальон Королевства замаячил рядом, чуть не натолкнувшись на наш стол. Генка прям напрягся, предвкушая заветный конвертик, и поник, когда и этот гонец пронесся мимо.

— Да не переживай ты так, — ободряюще похлопал я его по плечу, словно стряхивая мутно — прозрачные волны отчаяния.

— Да я это так… просто, — вздохнул друг. — Просто хотел, чтобы мы были с тобой в одном ордене…

— Обещаю тебе, — заверил я, зная то, чего еще никто не знал, — что к концу этого дня мы будем с тобой в одном ордене!

— Правда? — отчаяние отступило, и вокруг него снова загорелись волны надежды.

— А то! Слово комсомольца!

Лёня скептически покачал головой, но не стал ничего комментировать, чтобы не расстроить Генку. Заметно приободренный, тот все-таки принялся клевать свой завтрак. Нина же, которая после нашей утренней встречи уже знала несколько больше других, заговорщически подмигнула мне. Тсс! Едва заметно приложил я палец к губам. Сюрприз должен оставаться сюрпризом до нужного момента.

После завтрака наши старшие товарищи, бывшие сегодня куда спокойнее младших, ушли по своим делам. Роза с Генкой, взбудоражено обсуждая и гадая, как я добьюсь того, что мы с ним будем в одном ордене, отправились на первый урок. Я же, пообещав друзьям, что скоро к ним присоединюсь, остался в коридоре около столовой, собираясь кое-кого подождать, с кем мне очень надо было поговорить. Но я и секунды не успел провести в одиночестве, как мне тут же составили компанию.

— Меня ждешь, Матвеев? — хищно залыбился рядом главный воздыхатель менталистов в этой академии.

— Не тебя, Голицын, — честно признался я. — Иди дальше.

Однако мастер Спарты, как обычно густо закутанный в ментальный щит, не спешил покидать мою компанию.

— Записку мою видел? — кинул он таким тоном, будто я уже был в его Спарте.

— Видел.

— Проникся?

— Посмеялся, — усмехнулся я.

— Понятно… — протянул мой самонадеянный визави. — Тогда сегодня жду тебя и этого обалдуя на собрании.

— Жди, конечно, — великодушно позволил я, — кто ж тебе запрещает-то?

— Ты чего такой дерзкий-то? — прищурился Влад. — По-плохому не понимаешь, по-хорошему тоже не понимаешь, как с тобой вообще общаться?

— А ты не общайся. Я переживу, да и ты тоже.

Несколько секунд он угрожающе сверлил меня глазами, но, не добившись ничего, неожиданно мило улыбнулся — этакая светская душка.

— Не пойдешь, значит… Думаешь, у Островского будет лучше, — спокойно, даже дружелюбно констатировал мастер Спарты. — Ладно, понял, не давлю. Только знай, нашего бастарда Островский никогда не возьмет. И никогда не даст тебе того, чего могла бы дать Спарта. Но это ты поймешь и сам. А я посмеюсь… Ну что, мир? — и все с той же светской улыбочкой протянул мне руку. — Только имей в виду, мир со мной может стоить дороже, чем война. Силенок-то хватит?

В этот миг по его протянутой ладони разлилась сочная синева, которую он-то думал, я не увижу. Вот значит, какой у тебя мир, Голицын. Самому-то на такой силенок хватит? Напитав руку ответной синевой, я сжал его ладонь так, что у него аж глаза изумленно подскочили на лоб.