Книга Защитники для особенной, страница 9 – Tommy Glub

Хочется просто прижаться и обнять его. Я так долго привыкала жить без него и мамы, что сейчас встретиться с ним — очень даже больно. В десять раз больнее от осознания, что он сейчас уже мёртв.

Я привыкла к тому, что многие, с кем я встречаюсь в прошлом — мертвы в настоящее время. Но… Почему бы сейчас просто не насладиться его обществом? Он поможет мне. Поймёт.

Несмотря на то, что наша легенда для врачей была совсем сырой и не проработанной, они быстро приняли Нату. Да, в этом году медицина ещё не такая прогрессирующая, но это и не какой-то XIX век. Не говоря уж о более древних временах.

— Ты голодна? — спросил негромко мужчина, когда мы остались за дверьми палаты, а Ната уже отдыхала. Мы несколько часов точно сидели и молчали, я иногда вскакивала, когда выходили врачи. Но едва сказали, что Ната тут должна пробыть пару дней, хотя бы, немного расслабилась. И решила не тревожить её, чтобы она восстановилась поскорее.

Что ж, можно считать, что мы отделались сильным испугом. Потерять ещё и Нату я не могу.

— Вообще, очень, — я кивнула. — Можем где-то поесть? — сглотнула голодную слюну.

— Да, медсестра сказала, что тут недалеко есть кафе. Можно туда спуститься, — мужчина снимает свой серый пиджак и накидывает на мои плечи. — Прохладно уже, вечер. Идём.

Мы спускаемся на улицу и минут десять ищем кафе. Там заказываем суп, чай, и садимся за самый дальний столик.

И Павел, не выдерживая, сразу спрашивает:

— Откуда ты знаешь моё имя? — он внимательно осматривает меня, снова. Возможно, он мог до чего-то догадаться и сам, но всё же спрашивает. В детстве, даже зная наши с братьями и сёстрами косяки, от всегда хотел, чтобы мы сами рассказывали всё ему. И вообще, так было со всеми проблемами, вопросами и ситуациями. Теперь я хоть знаю, что он такой был всегда.

— А ты как думаешь? — я улыбнулась, кладя руки на стол и опираясь на него локтями.

— Думаю, что я твой родственник… Так? — хмурится он. — Отец или дед?

— Да. Папа, — поджала губы, осторожно и исподлобья наблюдая за его реакцией. Нам приносят чай и молодой мужчина разливает его по чашкам. Подвигает и улыбается:

— Пей, малышка, — он немного растерянно улыбнулся. — Ты заставила меня приехать в эту глушь в Великобритании. И я не пожалел, что приехал. Такая встреча очень особенная и интересная. Но почему ты не попросила помощи в том году, из которого ты в действительности? — он наклонил голову, рассматривая меня.

Вот и что же мне ему ответить? Что я бежала от какого-то странного мужика? Или что задалась целью наказать тех, кто его через семнадцать лет убьёт?

А, может, рассказать, что уже больше пяти лет я совсем одна из-за того, что он мне ничего не рассказывал?

Нет.

Это неправильно. Пока что его винить нельзя.

Он ещё ничего не сделал. Эта встреча не случайна, раз у него были точные координаты моего появления. И раз эту записку всё же написала я — есть смысл пока многое опустить и не рассказывать ему о том, что случится через много-много лет. Сконцентрироваться на том, что сейчас происходит.

— Не могу. Не уверена, но, кажется, я не могу даже назвать своего имени тебе. Чтобы не изменить ход будущего.

Хотя я могла бы. Изменить что-то, попросить с детства готовить меня к тому, что всё это просто неизбежно и прятаться лучше, чтобы охотники не знали — где мы находимся. Но это всё не важно. Это всё не то, что нам поможет пережить тот день. Несмотря на то, что я многое понимаю и знаю, есть кое-что, что изменить невозможно. Свою судьбу. И судьбу всех, кто так или иначе причастен к ней. Судьбы многих предсказаны задолго до их появления на свет.