Книга Жнец и ведьма. Том 1, страница 65 – Виктория Рогозина

— Я дал ей сбежать.

Медленно. Чётко. Без колебаний.

Сухов моргнул. На мгновение лицо его застыло, потом резко пошёл к двери, запер её на ключ, вернулся, отключил стационарный телефон, одним движением вытащил вилку из розетки, отрубая компьютер. Комната будто сжалась, став отдельным, отрезанным от всего мира островком. Иван сел на стул напротив Матвея. Молча. Несколько секунд.

Потом — шёпотом, почти беззвучно, с отчаянной серьёзностью:

— Объяснись.

Могилов молчал. Он просто сидел, неподвижный, словно высеченный из камня, и смотрел Сухову прямо в глаза. Без гнева, без мольбы, без оправданий. Только тишина и тяжелый взгляд, за которым пряталась бездна.

Иван выдержал пару секунд, потом резко вскочил и начал метаться по кабинету, как зверь, загнанный в клетку. Его пальцы судорожно теребили волосы, лицо пылало от паники, голос сорвался на хрип:

— Матвей, ты что, с ума сошёл⁈ Это же трибунал! Это не просто увольнение или порицание! Ты понимаешь, что поставил под удар всё управление? Всех нас⁈

Могилов не шевельнулся.

— Чёрт… — Иван остановился у шкафа, опёрся на него обеими руками. — Ты же не дурак, ты сам всё прекрасно знаешь. И всё равно сделал это. Почему? — Он резко развернулся. — Почему, Матвей⁈ Ты же не мог просто взять и отпустить девчонку, не мог, не мог! Я тебя знаю! Мы вместе через всякое дерьмо проходили! Ты всегда был хладнокровен, как лёд. Значит, причина есть. Веская. Очень веская. Скажи мне. Скажи, мать твою, пока я ещё могу это… это хоть как-то удержать!

Могилов продолжал смотреть. Его взгляд, наконец, потеплел — каплю, едва уловимо. И тогда он медленно поднял левую руку и стал закатывать рукав рубашки. Плотная ткань распахнулась, обнажая запястье. Татуировка уже не просто светилась — она пульсировала живым огнём, будто сердце, выбивала ритм, слишком личный, слишком обнажающий.

Сухов замер. Его глаза расширились в недоверии, он даже отступил на шаг.

— Не может быть… — прошептал он. — Этого не может быть. Инкуба не связывает с обычной женщиной, такого не бывает!

— Варвара — не обычная, — глухо сказал Могилов, не убирая руки. — Она ведьма. Мощная. Древняя линия. Унаследовала от прабабки… и усилилась через отца. Её кровь… слишком чистая. Слишком сильная. А метка — только у меня.

Сухов осел в кресло, как будто кто-то ударил его под дых.

— Односторонняя… — прошептал он. — Матвей… это хуже смерти…

Могилов отвёл взгляд. Молчал. Сухов закрыл лицо руками.

— Ты умираешь, — сказал он почти неслышно. — Не сразу. Но медленно, мучительно, со дня на день, ты будешь… таять. Ломаться. Пустеть. Это как жить без кожи — всё больно.

Могилов слегка кивнул.

— Но я сам это выбрал, — тихо ответил он. — Лучше так… чем сдать её.

Сухов молча смотрел на Матвея, будто всё ещё не верил в услышанное. Несколько раз прикусил губу, как будто слова застревали в горле, а потом всё-таки произнёс:

— А она… оценит? Такое благородство?

Могилов едва заметно покачал головой:

— Она не знает. Ни о метке. Ни о связи.

— Ты серьёзно⁈ — Иван снова чуть не сорвался. — То есть… ты дал ей сбежать, поставил под угрозу себя и нас всех… и даже не сказал ей ничего⁈

Молчание было ответом. Оно было тяжелее любых слов. Сухов зло выдохнул, встал, прошёлся по кабинету, потом резко повернулся:

— Да проще всего тебе было бы с ней переспать! — Он резко ткнул пальцем в воздух. — Всё! Метка, возможно, проявилась бы и у неё. Связь стала бы обоюдной. Ты бы спас себя, спас управление, и, может быть, получил бы ещё и женщину, которая тебе… нравится.