Онлайн книга «Цвет греха. Белый»
|
И вот как мне перестать улыбаться? Хотя я очень стараюсь… Как и не могу перестать смотреть на мужчину, пока в душе разливается что-то очень тёплое, почти родное. — Ты уехала и не поела, поэтому и купил, — добавляет Айзек. — И ты как-то странно на меня смотришь, — замечает мой направленный на него взгляд, пока я зависаю с булочкой в руке. — Что-то не то купил? Нужно было другое? — косится на выпечку с подозрением. Снова улыбаюсь, прежде чем сделать ещё один глоток кофе. За булочку тоже принимаюсь, заново размышляя обо всех произошедших утренних событиях, только теперь немного с другой стороны. Мы поругались, притом не только по моей вине, я психанула и ушла, малодушно поставив мёртвый крест на всех носителях фамилии Янг, а Айзек… подумал о том, что я не поела и позаботился, чтобы это исправить. По сути мелочь. Обыденность. Но какая-то особенно трогательная, задевающая что-то глубоко внутри меня. Всё остальное как-то быстро и существенно меркнет на этом фоне. — Вряд ли я съем всё это одна, — ставлю в известность, продолжая жевать. — И вряд ли ты тоже что-нибудь успел съесть, — предлагаю присоединиться. Айзек не отказывается, даже второй кофе берёт. Но так и не отпивает. Оставляет стакан на столе, а затем возвращается ближе ко мне, подхватывает меня на руки, устраивается в моём кресле вместо меня, а вот меня саму комфортно устраивает у себя на коленях, уже потом вновь берётся за кофе, а затем и сэндвич. Какое-то время мы просто жуём, больше не разговаривая, но эта тишина почему-то кажется мне особенно уютной и куда более уединённой, нежели даже то, что происходило до появления нашего завтрака. — Мне известно, почему ты избил Данте тогда, в его клубе. Мне рассказали. Когда я была на яхте, — нарушаю наше молчание первой, как только моя булочка заканчивается, а Айзек успевает умять все три сэндвича. — Слухи. О том, что я из эскорта. Как и твоя мать. В пакете остаётся ещё одна миндальная сдоба, но я не спешу к ней притрагиваться, ограничиваюсь остатками кофе, что не остаётся без внимания супруга. Он сам достаёт булочку и подаёт мне. А мои слова напрочь игнорирует. Вполне возможно, отвлекая меня этой самой булочкой. — Нет, в меня больше не влезет, — качаю головой. Но на продолжении разговора не настаиваю. Выпечка заметно мнётся в его пальцах, выдавая реакцию собеседника на сказанное мной. Я и не стремлюсь подробно обсуждать эту тему. Просто хочу, чтоб он знал, что мне это известно, и между нами не оставалось недоговорённостей. Как показала жизненная практика, ни к чему хорошему они не приводят. — Лучше сам съешь, — улыбаюсь. Ага, сперва испортила ему аппетит, а теперь доешь. Не быть мне хорошей женой… — Я и так прикончил большую часть из того, что предназначалось тебе, — не соглашается со мной Айзек. — Ты мало ешь. Очень мало. Надо лучше питаться. Вот даже спрашивать не стану, откуда ему известно, сколько я ем и кто ему настучал в том числе и об этом! — Поделим? — предлагаю альтернативой. В небесно-голубых глазах светится всё та же категоричность, но на этот раз Айзек не спорит. Покорно разламывает сдобу. Половины, кстати, выходят не равнозначные. И та, что побольше, самым беспардонным образом засунута прямо мне в рот. — М-мм!.. — округляю глаза. Это должно быть очень грозное ругательство, а не мычание, но как уж получается. А пока я вынужденно жую, придержав не влезшую в мой рот часть булочки… |