Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 135 – Ираида Серова

— Ваня?.. Соня?.. — бокал выпал из рук Петрова, и красное вино потекло по белоснежной скатерти, напоминая свежую кровь. — Это невозможно... Никто не выживает после такого...

— Как видишь, я очень плохо умею умирать, — Ваня оскалился в жестокой усмешке, обнажая зубы. Он вытащил из-за пояса золотой «Пустынный орел» и с тяжелым стуком положил его на вращающийся центр стола. — Я слышал, здесь обсуждали судьбу моего сына. Так вот, я пришел закрыть этот вопрос.

Соня молча поставила на стол черный кожаный кейс, который до этого несла в руке. С тихим щелчком замки открылись.

Внутри кейса, в мягком ложементе, пульсировал красным огоньком прибор, похожий на ядро футуристической бомбы. Цифры на таймере начали свой стремительный бег: 00:60... 00:59...

— Это миниатюрный электромагнитный импульс с термобарическим зарядом, — Соня посмотрела отцу прямо в глаза, и в её улыбке он увидел не свою дочь, а настоящую королеву криминального мира. — Если через минуту на этом столе не появится антидот для моего сына, я нажму на подтверждение. Мы умрем здесь все. Но мы с Ваней уже были в аду, папа. А готовы ли вы отправиться туда прямо из этого теплого зала?

Ваня обхватил её шею рукой, прижимая её голову к своему плечу, и демонстративно взвел курок пистолета. Весь зал замер, глядя на тикающую смерть.

Зал отеля «Метрополь» погрузился в хаотичный гул, похожий на жужжание растревоженного улья. Ваня (Ваня) и Соня (Соня) шли сквозь толпу застывших от ужаса олигархов, словно король и королева, только что сошедшие с окровавленного эшафота. За их спинами оставались дымящиеся гильзы и попранная гордость столичных кланов.

Ваня крепко сжимал руку Сони. Его ладонь была горячей, как раскаленный уголь, но Соня чувствовала, как через это прикосновение передается мелкая, неумолимая дрожь.

— Мы сделали это, Ваня... Мы достали лекарство, — прошептала она, прижимая к груди заветный холодный кейс, который только что передал ей Михаил.

Но Ваня не ответил. Как только они вышли на широкое крыльцо отеля, где холодный московский ветер ударил им в лица, он вдруг резко остановился. Его пальцы разжались, и Соня почувствовала, как вся тяжесть его огромного тела навалилась на её хрупкие плечи.

— Ваня! — Соня едва успела подхватить его, опустившись вместе с ним на колени прямо на обледеневшие ступени.

То, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. Из уголков глаз Вани, из его ноздрей и даже из-под ногтей начали сочиться тонкие струйки густой, люминесцентной лазурной жидкости. Его кожа стала почти прозрачной, а под ней, как обезумевшие змеи, пульсировали вены, светящиеся тем же потусторонним светом.

— Соня... уходи... — его голос был едва слышным хрипом. — Сыворотка... она достигла критической массы. Мое сердце... оно не выдерживает темпа...

Он содрогнулся в мощном спазме. Его тело выгибалось, а синий свет в глазах вспыхнул в последний раз так ярко, что Соне пришлось зажмуриться. Она рыдала, прижимая его голову к своей груди, пачкая свое алое платье его синей, химической кровью.

— Нет! Ты не можешь меня оставить! Только не сейчас, когда мы победили! — её крик утонул в шуме проезжающих мимо машин.

И в этот момент, когда мир Сони рушился в очередной раз, на противоположной стороне улицы медленно остановился серебристый «Роллс-Ройс». Его полированные бока отражали хмурое небо, как зеркало. Заднее стекло плавно, с тихим жужжанием, поползло вниз.