Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 124 – Ираида Серова

В этот момент он резко прижал её к стене. Тяжелый, мускулистый торс Вани придавил её, лишая возможности вздохнуть. От него пахло дымом, дождем и той самой первобытной мужской силой, которая всегда пугала и манила её одновременно.

— Посмотри на меня, — прохрипел он, приподнимая её подбородок испачканным в крови пальцем. Его взгляд обжигал, заставляя Соню забыть о грохоте взрывов наверху. — Если это наши последние минуты... скажи мне. Ты всё еще ненавидишь меня за ту подпись? Или ты... ты всё еще любишь своего монстра?

Соня смотрела на его бледное, измученное, но невероятно прекрасное лицо. В этот миг в ней что-то окончательно надломилось. Вся обида, вся многолетняя боль сгорели в пламени этого безумного взгляда. Она не ответила словами — она просто обхватила его шею руками и впилась в его губы в отчаянном, греховном поцелуе.

Это был вкус конца света — соленый от слез и металлический от крови. Ваня ответил с утробным рыком, его огромные руки сомкнулись на её талии, притягивая её так близко, будто он хотел врасти в неё, спрятать её внутри своего израненного тела. В этом тесном, темном пространстве их страсть была единственной живой силой, противопоставленной надвигающейся смерти.

Посреди этого безумного поцелуя по потолку бункера внезапно прокатился тяжелый, размеренный металлический стук. Словно кто-то огромный шел прямо над их головами. Голос Александра, искаженный синтезатором и усиленный динамиками, просочился сквозь щели в камне, ледяной и бездушный:

— Обратный отсчет начался, Ваня. Я слышу, как ваши сердца бьются в унисон в этой крысиной норе... Тридцать секунд до того, как я вскрою твой кокон. Тридцать... двадцать девять... двадцать восемь...

— Грохот!

Дверь секретного убежища была сорвана с петель мощным направленным взрывом. Осколки камня и бетонная пыль взметнулись в воздух, а в образовавшуюся брешь мгновенно хлынул ледяной, режущий лицо ветер московской зимы.

Ваня поднялся во весь рост посреди оседавшей пыли. Его фигура на фоне暗-красного аварийного света казалась воплощением самой войны. Осколок камня задел его висок, и тонкая струйка крови стекала по его щеке, смешиваясь с грязью и потом. Он не обратил на это внимания. Его пальцы покрепче перехватили рукоять изогнутого ножа кукри, а в янтарных глазах зажегся огонь первобытной, очищающей ярости. Он больше не был главой клана в дорогом костюме — он был одиноким волком из сибирских лесов, готовым перегрызть глотку любому, кто встанет между ним и его семьей.

Метель снаружи бушевала с новой силой, превращая мир в белое небытие. Но там, на вертолетной площадке, их уже ждали. Александр стоял в самом центре, его фигура в длинном плаще казалась неестественно застывшей, а в руках он держал люльку, которая опасно раскачивалась над самой пропастью под порывами ветра.

— Отпусти его, — голос Вани был тихим, но он перекрыл даже рев турбин вертолета и свист ветра. Это был голос смерти, не знающий сомнений.

— На колени! — безумно захохотал Александр, его лицо, наполовину скрытое маской, исказилось в гримасе торжества. — Встань на колени и подпиши отказ от всего наследия Лебедевых, и, может быть, я позволю этому щенку прожить еще пару минут.

Соня, затаив дыхание, следила за каждым движением из-за обломков стены. Её сердце билось так сильно, что ей казалось, оно вот-вот разорвется. Она видела, как Ваня — её гордый, несокрушимый Ваня — медленно, с тяжелым глухим стуком опустился на колени прямо в колючий снег.