Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 119 – Ираида Серова

В часовне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием священника, который забился под алтарь.

Ваня обернулся к Соне. На его скуле алела капля чужой крови. Он спокойно вытер её платком, а затем посмотрел на свою раненую руку, из которой на мраморный пол капала густая темная кровь.

— Ты в порядке? — спросил он, и в его голосе не было и тени волнения за себя.

Соня смотрела на него, на этого человека, который только что убил троих, не дрогнув ни единым мускулом лица. В её глазах не было ужаса. Было лишь глубокое, фаталистичное понимание.

— Да, Ваня. Я в порядке. Давай закончим это.

Священник, дрожащими руками, довел церемонию до конца. Когда Ваня надевал кольцо на её палец, его ладонь была горячей от его собственной крови, которая смешалась с белизной её кожи. Это был их истинный обряд — запечатанный не только словами, но и преданностью до последнего вздоха.

Спустя три года.

Частная яхта «Соня» медленно скользила по бирюзовым водам Средиземного моря, вдали от всех туристических маршрутов. Здесь, в открытом море, Ваня чувствовал себя в полной безопасности. Мир за бортом продолжал вращаться: в Москве имя Розаевых превратилось в легенду, в страшную сказку о жестоком принце, который уничтожил свою империю ради любви.

Ваня стоял на палубе, глядя на закат. За это время он стал еще суровее, в его волосах на висках появилась благородная проседь, но его тело оставалось таким же мощным и готовым к броску. На его груди теперь была новая татуировка — имя «Соня» на древнерусском, переплетенное с терновым венцом.

Соня подошла к нему, ведя за руку маленького Ивана-младшего. Мальчик уже пытался подражать походке отца, что вызывало у Вани редкую, скупую улыбку.

— Ты снова смотришь на восток, — сказала Соня, обнимая его за талию.

— Там больше ничего нет для меня, — Ваня притянул её к себе, вдыхая аромат её волос, в котором теперь чувствовались нотки жасмина и моря. — Моя империя здесь. В этом маленьком пространстве между твоим сердцем и моим.

Он подхватил сына на руки и усадил его на широкое плечо.

— Папа, а мы когда-нибудь вернемся домой? — спросил малыш.

Ваня посмотрел на Соню. В её глазах он видел мир, который он сам создал из хаоса и крови. Мир, в котором больше не было места боли, предательству и холоду.

— Мы уже дома, маленький дьявол, — ответил Ваня, и его голос был полон глубокого умиротворения. — Домой — это не место на карте. Домой — это когда тебе не нужно оглядываться, потому что за твоей спиной тишина.

Солнце медленно погружалось в океан, окрашивая воду в цвета расплавленного золота. Ваня обнимал свою семью, чувствуя, как внутри него окончательно затихает зверь, который вел его через все эти годы войны.

Он забрал свою невесту. Он забрал свою жизнь. И теперь он вел их туда, где не было границ, где существовала только их бесконечная, выстраданная свобода. В этом финале не было торжественных речей или триумфальных маршей. Была только тихая любовь двух людей, которые прошли через ад, чтобы просто иметь право смотреть на закат вместе.

И пока Атлантика качала их на своих волнах, Ваня знал: если смерть когда-нибудь снова решит прийти за Соней, ей придется сначала пройти через него. А Иван Розаев никогда не проигрывал свои битвы.