Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 105 – Ираида Серова

Его взгляд стал пугающе пристальным, в нём вспыхнуло то самое темное пламя, которое всегда заставляло Соню трепетать.

— Знаешь, а ведь это даже хорошо. Это значит, что ты никогда не сможешь уйти от меня, Соня. Ради сына ты будешь здесь. Ради моей крови ты будешь принадлежать мне. Ты будешь лечить меня, будешь подчиняться мне... в каждой ночи, в каждом вдохе.

Его рука медленно скользнула под подол её изорванного платья. Грубые мозоли на его пальцах обжигали её нежную кожу, заставляя её тело предательски откликаться на этот властный призыв. Эта невыносимая, удушающая собственническая страсть пугала её, но в то же время дарила странное, извращенное чувство безопасности. Она понимала, что этот мужчина разрушит себя, разрушит весь мир, но не даст им упасть.

— Ваня, не надо... ребенок в соседней палате... — прошептала она, хотя её колени уже слабели, и она невольно прижалась к его раненой груди.

— Пусть знает, — Ваня прикусил мочку её уха, его голос вибрировал у самого её виска, вызывая волны жара. — Я хочу, чтобы ты помнила: и ты, и наш сын — вы оба живете только благодаря моей крови. Вы — часть меня. Навсегда.

Однако, прежде чем он успел полностью забрать её в этот омут страсти и боли, его зашифрованный телефон на тумбочке завибрировал. На экране всплыло видео с камер спутникового наблюдения. Москва, оживленный выход из метро. Мужчина в глубоком капюшоне, чье лицо наполовину скрыто тенью, внезапно поднял голову и посмотрел прямо в объектив.

На его губах застыла знакомая, леденящая душу усмешка. Усмешка Александра, который должен был быть мертв.

— Он жив... Этот ублюдок всё-таки выжил! — Ваня впился взглядом в мерцающий экран планшета. В его янтарных глазах вспыхнуло неистовое, почти первобытное пламя гневного безумия.

С глухим рыком он обрушил кулак на алюминиевый поручень медицинской кровати. Раздался резкий лязг металла, и в ту же секунду свежие швы на его груди не выдержали — алое пятно стремительно расползлось по белоснежной ткани рубашки. Но Ваня, казалось, перестал чувствовать физическую боль. Для него существовала лишь эта зернистая фигура на экране — человек, который должен был гнить на дне ущелья.

Соня смотрела на экран, и по её коже пробежал ледяной холод. Тот самый темный силуэт у входа в московское метро, эта зловещая, едва уловимая полуулыбка под капюшоном... Казалось, сам дьявол вернулся, чтобы забрать долги. Внутри всё заледенело. Чудо спасения после падения с многотысячной высоты могло случиться только с тем, кто продал душу преисподней.

— Это невозможно... — прошептала Соня, её голос дрожал от неконтролируемого ужаса. — Я видела, как он падал... С такой высоты не выживают...

— В Москве, Соня, если у тебя достаточно власти, безумия и денег, даже Смерть соглашается на сделку, — Ваня резко откинул одеяло.

Игнорируя протесты организма, он одним рывком вырвал иглу капельницы из вены. Прозрачный раствор вперемешку с темной кровью брызнул на стерильный пол. Он тяжело поднялся на ноги, пошатываясь от внезапного приступа головокружения, но его спина оставалась прямой, как натянутая струна. Широкие плечи, испещренные шрамами, напряглись, а на животе четко прорисовались стальные кубики пресса под окровавленной повязкой. В этом свете он выглядел не как пациент, а как падший ангел, готовый к финальной битве.