Книга У брата бывшего. В постели. Навсегда, страница 104 – Ираида Серова

Лечащий врач вошел в палату, едва переставляя ноги от страха. Он не смел поднять глаз на Вани, зная, что один неверный звук может стоить ему жизни. Соня стояла рядом, мертвой хваткой вцепившись в тяжелое черное пальто Вани. Её пальцы побелели от напряжения, а сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

— Говори. Каждое слово, — Ваня выхватил отчет. Его глаза пробежали по сложным графикам генетических последовательностей, и зрачки сузились до размеров игольного ушка.

— Господин Лебедев... — врач вытер холодный пот со лба, его голос дрожал, как осенний лист. — Яд «Поцелуй льда» в теле маленького господина... мы нейтрализовали его вашей сывороткой. Но... его генетический код... он мутировал. Эта мутация идеально слилась с вашими «сибирскими антителами», которые передались ему по наследству. Однако... этот баланс крайне нестабилен.

— Каковы последствия? — голос Сони прозвучал как надтреснутый колокол. Она чувствовала, как холодная пустота расползается в её груди.

— Последствия в том... что для поддержания жизни ребенку требуются регулярные инъекции активной крови от того же источника. То есть от человека с такой же генетической мутацией. Кровь выступает как катализатор. Без неё иммунная система мальчика... она просто рухнет в течение сорока восьми часов.

Врач опустил голову, почти касаясь лбом пола.

— На данный момент во всем мире существует только один человек с такой кровью. Это вы, господин Лебедев.

Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной. Это значило, что Ваня должен стать пожизненным «донором» для собственного сына. Каждую неделю, каждый месяц он должен будет отдавать литры своей жизни, чтобы сердце маленького Ленинграда продолжало биться.

Соня бессильно опустилась на жесткий стул. Это не было спасением. Это была последняя ловушка, которую Александр расставил перед самой смертью. Он хотел навсегда приковать Ваню к этому ребенку, выпивая его силы капля за каплей, пока источник жизни «московского тирана» окончательно не иссякнет.

— Вон. Заблокировать всю информацию. Если выйдет хоть слово — ты лично станешь кормом для рыб в Москве-реке, — Ваня ледяным жестом указал на дверь.

Как только дверь захлопнулась, сдерживаемая плотина эмоций внутри Сони рухнула. Она вскочила и схватила Ваню за раненое плечо, не замечая, как её пальцы пачкаются в его крови.

— Это несправедливо! Ваня, ты и так спас его столько раз! Твоё тело... оно просто не выдержит постоянной кровопотери! Ты — король Москвы, ты не можешь превратить себя в живой аппарат для переливания! Мы найдем другой выход, должны быть другие генетические решения...

— Другой выход? — Ваня издал сухой, надломленный смешок.

Он резко, по-звериному подался вперед и притянул Соню к себе. Его ладонь, пахнущая железом и порохом, зарылась в её густые волосы, заставляя её смотреть прямо в его горящие янтарные глаза. В полумраке палаты он выглядел как безумный святой, приносящий себя в жертву на алтаре собственной одержимости.

— Это мое семя, Соня. Моя кровь. Мое лицо. Ты действительно думаешь, что я буду колебаться? — Его большой палец с силой надавил на её нижнюю губу. — Если для того, чтобы он дышал, мне нужно будет выкачать из себя всю кровь до последней капли — я сделаю это, не моргнув и глазом.