Книга Сердце в огне, страница 107 – Марина Безрукова

— Откуда ты про Мишку-то узнала? — спросила тетя Саня.

Женя пожала плечами:

— Так, в интернете познакомились, он зачем-то в женские разговоры влез… Мы с ним спорить начали…

Старушка кивнула, будто и не услышала ничего необычного.

— Да, куда он только не лез. Теперь вот хромой.

Она помолчала и продолжила:

— Жена у него была, Софья и две дочки-двойняшки. Крохотные совсем, только ходить начали. Миша души в них не чаял. Они к родителям ее на море летали, а он остался, работы много было. Поехал в аэропорт встретить. А самолет приземлился плохо, случилось что-то, загорелся. Софья с девчонками выбраться не смогли. Там потом те, кто выскочить успел, рассказывали, как здоровые мужики женщин и детей раскидывали и сами к выходу лезли. Как тараканы, прости Господи, из горящей избы… Ну, вот и их затолкали, не помогли, не пропустили… Так и нашли потом ее, с прижатыми к себе дочками.

Женя слушала завороженно, распахнутые на пол-лица глаза испуганно смотрели на рассказчицу. И здесь огонь не пощадил, забрал самое ценное. И никто не помог. Так вот почему Михаил с тоской говорил о том, что пчелы согревают друг друга, помогают… А люди нет…

— Мишка, как озверел. Сначала пил, друзья его караулили, чтоб чего с собой не сотворил, потом по бабам пошел, что ни день, то новая, потом в работу нырнул и вот тут начал всё строить, потом на этих штуках, которые по снегу ездят, гонять начал, да по рекам сплавляться в самый паводок. Ну, вот и допрыгался, едва жив остался. Лодка перевернулась, по камням его протащила, думали всё. Найти не могли. А потом наткнулись. Пока несли, пока вертолет ждали, врачи боялись, не довезут. Но ничего, оклемался. Только вот хромает. После этого случая он, как замерз душой. Затаился в нашем захолустье. С пчелами всё возится…

Тетя Саня снова замолкла. Слышны были только ходики на стене.

— А я ему говорила: пройдет время, вернется к тебе твоя душа, сама придет. Пришлют Софья и девочки того, кого выберут. Так что ты это, Женечка, ты…Я вижу. Чувствую, — твердо сказала старушка.

— Но может быть, вы ошиблись, — смущенно и тихо спросила Женя.

— Я-то? — усмехнулась старушка. — Это вряд ли… Я немножко ведаю. Меня шаманкой кличут. А я ведунья.

Прозвучало это так просто, что Женя сразу поверила. Никогда не верила ни в магию, ни в колдовство, ни в предсказания, а беловолосой тете Сане поверила.

Маленькая фигурка шевельнулась, встала и оправила длинную юбку:

— Приедет, Мишка скоро. Година очередная. На лебедей смотрит. Думает, это они — души светлые. Он всегда убегает в эти дни. Как будто можно от себя убежать.

В зрительном зале почти никого не было. Глеб специально выбрал старый кинотеатр в пригороде, где показывали авторские фильмы. Черно-белые, короткие, непонятные. Под заунывную музыку, а часто и в совершенной тишине, на экране двигались человеческие фигуры, в балахонах, кринолинах из железных обручей, картонных треугольных колпаках. Они кривлялись, падали, ползли и корчились. Время от времени взвизгивала труба или скрежетали цепи лебедок. Глеб наблюдал, как будто со стороны.

Он специально выбрал такое место. Здесь можно было не вникать в происходящее и попытаться заглянуть в себя. Неподвижные черные силуэты редких любителей новаторства выглядели застывшим продолжением персонажей. Словно те, кто уже устал гримасничать и ломаться выпрыгнули с экрана и расселись на неудобных старых креслах. Кинотеатр был не из модных, и старое советское наследие в виде обтянутых потрескавшимся кожзамом сидений, больно впивалось в ягодицы и спину. К тому же в зале было прохладно.