Книга Репликация, страница 65 – Наташа Эвс

— Уже давно не Димитрова, — улыбаясь, заметил Леон, прикрепив лист с надписями со стороны ног ослабленного мужчины. — А моя.

Мия заулыбалась в ответ и снова склонилась над больным.

Я растерянно огляделся, понимая, что некоторые люди в тяжелом состоянии, и вздохнул:

— Наверное, не все поднимутся на ноги.

В это время Мия поставила кружку на ящик и приложила ладонь ко лбу мужчины, проверяя температуру.

— Спасать одного — спасать будущее, — тихо произнесла она, подняв на меня глаза. — Важен каждый. Мы одна семья.

Все эти ситуации и сказанные слова подействовали на меня, словно некое перерождение. Я видел, что как бы там ни было, люди продолжают жить, они цепляются за любую возможность и делают даже невозможное. Это обычные люди. У них нет никаких способностей или особых привилегий. Они хотят жить как жили. Они просто борются за это.

Борьба неизбежна. Ничего не вернется, если бездействовать.

Вечером я укладывал спать Мирославу и наблюдал за Мией, она помогала Владу надеть пижаму. Мия напоминала мне маму. Они обе обладали особой отзывчивостью к людям и желанием помочь.

Мама не всегда была такой. Она изменилась после воздействия на нее верховного представителя тьмы — Самаэля. Пребывание на Изнанке Бытия изменили ее сознание и взгляды на жизнь, после чего мама не смогла остаться прежней. Но теперь мамы нет на этом свете. Зато есть Мия. Мое любимое сокровище и человек, с которым можно победить любую тьму.

— Папа, — вдруг задумчиво произнесла Мирослава, глядя в пустоту перед собой, — мы убежали, потому что они хотят нас изменить?

Услышав это, Мия вскинула голову и настороженно оглянулась на дочь:

— Откуда ты это взяла?

— Ниоткуда, — вздрогнула та и перевела взгляд на свои пальцы, которыми начала перебирать одеяло.

Заметив напряженное состояние Мии, я склонился над дочерью, поглаживая ее по голове, и через время спросил:

— Доченька, почему ты сказала об изменении? Кто-то говорил об этом?

Мирослава упрямо молчала, но спустя время, бросила на меня взгляд и ответила:

— Тот мужчина сказал.

— Какой мужчина? Охранник?

— Нет. Такой красивый с черным волосом. Его все боятся.

Боже мой… Неужели она говорит про Валентина.

— А как его зовут?

Мирослава снова помолчала и пожала плечами:

— Не знаю. Его называют главным.

При этих словах у меня даже замерло дыхание.

— Где ты его видела?

— Там, где мы жили до этого.

— В Сером Городе? Он приходил к вам?

— Да.

— Так. И что он тебе говорил?

— Он говорил Владу, а я слышала.

— Владу? — удивился я, посмотрев на сына, который лежал с закрытыми глазами и словно не слышал нас. — Хорошо. И что тот мужчина говорил?

Мирослава украдкой оглянулась на брата и продолжила теребить складки на своем одеяле.

— Он говорил, что Влад хороший. Приносил ему конфеты, я видела через стекло. А еще говорил, что ему нужно изменить людей, а Влад ему поможет.

Я хорошо знал дочь и сейчас видел в ней некую обиду. Она часто ревновала брата к окружающим, и вообще — ко всей жизни. Мирослава болезненно принимала похвалу в сторону Влада и свое второе место.

Обняв дочь, я поцеловал ее в макушку и сказал:

— Моя золотая, ты самая лучшая девочка на свете. Красивая и очень умная. Правда. Я горжусь тобой. Поэтому говорю как со взрослой. Тот мужчина не относится к хорошим людям. Его не нужно слушать. Он хочет сделать людям больно. Он и его помощники.