Книга Две стороны Александрины, страница 24 – Наташа Эвс

Последнее время меня посещало ощущение, что все события как-то связаны, будто большая часть пазлов выпала, и теперь кто-то вставляет их назад. Но еще слишком мало возвращенных, чтобы увидеть общий фон.

Как-то утром раздался телефонный звонок. Звонила мама Кирилла.

— Здравствуй, Сашенька, — слабо произнесла она. — У нас большое горе… — женщина всхлипнула, — Кира разбился.

— Что? — У меня похолодело внутри. — Как разбился?

— Пять дней назад поехал на мотоцикле, очень торопился и попал в аварию. Был в реанимации, сейчас перевели в палату, но по-прежнему на интенсивной терапии.

Я вздохнула, потому что думала, разбился насмерть.

— Да? Это хорошо…

— Хорошего мало, — заплакала женщина. — Мой сын весь переломан, состояние плохое. Он просил привезти тебя, разговаривает плохо из-за сломанной челюсти, но я разобрала его слова.

— Я приеду. Скажите куда и когда можно?

Мама Кирилла объяснила, где он лежит и сказала, что навестить теперь можно только вечером.

Целый день я прослонялась по дому в размышлениях. Ведь отец моего ребенка пострадал. И зачем я ему понадобилась? Что такого важного он мне скажет? Мы встречались с ним три года, а когда расстались по обоюдному согласию, я узнала о беременности. Как-то все печально происходит.

Ближе к вечеру я начала собираться, чувствуя какую-то непонятную тревогу. У меня заныл живот, и стало бросать в жар. А когда я обулась и открыла дверь — потемнело в глазах, и тело потянуло вниз.

Очнулась я в больнице, куда меня привезла «скорая». Соседка из дома напротив, видела, как я отворила дверь и упала.

Чувства у меня были прескверные, мало того, что к Кириллу не поехала, так еще и врач сказал, что у меня угроза выкидыша. Я переночевала в больнице и стала собираться, но врач настрого запретил мне покидать стены клиники в течение трех дней.

— Можно уехать только на час? — взмолилась я перед врачом. — Отец ребенка в тяжелом состоянии лежит после аварии, он меня звал…

— Уже бесполезно, — раздался голос Зои, которая вошла в палату. — Кирилл ночью впал в кому.

Я растерянно застыла.

— В кому? Боже мой…

Врач оставил меня на попечение кузины и ушел.

— Привет, сестренка. А ты откуда про все знаешь?

Зоя опустила голову и помолчала.

— Знаю, потому что сама Кире рассказала про вашего ребенка.

— Что? — воскликнула я. — Зачем ты это сделала?

— Ну, уже сделала. Что кричать. Думала, он переубедит тебя, отговорит от убийства.

— Поэтому он хотел меня видеть? — растерянно произнесла я.

— Да, — кузина кивнула. — Мама Кира сказала, что ты вечером приедешь к нему. Я там была, но ты не появилась. Потом соседка пояснила, что тебя увезли, ну и вот. А перед поездкой к тебе я узнала, что Кирилл в коме.

Опустившись на кровать, я закрыла лицо руками. Зоя гладила меня по спине и молчала, потому что ситуация была тупиковая. А вечером того же дня стало известно, что Кирилл умер, не приходя в сознание. У меня даже случилась истерика по этому поводу.

Похороны прошли под плач матери и мое подвывание. Я как-то иначе посмотрела на отношения с Кириллом, мне стало страшно и невыносимо от того, что его больше нет. Наш ребенок остался без отца.

Наш ребенок… Я что, уже согласилась с его рождением? Наверное, да. Непонятно, как это сработало внутри меня, но такая мысль уже жила глубоко в сердце помимо моего решения.