Книга Две стороны Александрины, страница 170 – Наташа Эвс

— Ждем их появления, — ответил Костя. — Это будет финальный выход, Самаэль свирепствует, может выкинуть что-то неожиданное. Его тройка уверена в победе.

— А ты? — спросил Тоши.

Бросив взгляд на старого клирика, Константин глубоко вздохнул:

— Я хочу победить. Надеюсь на наши силы.

— Наши силы имеют разные основания, — заметил отец Адриан. — От этого мы каждый сам по себе, по отдельности. А у врага одна основа, одна мысль, она усиливает их, и в общем, и каждого. Они знают это, поэтому уверены в победе.

— Что нам сделать, чтобы добиться такого эффекта? — спросил Константин.

— Обычно выбирают самую сильную сторону, и все принимают ее для достижения общей цели, — пояснил старец.

— Осталось выбрать самого сильного из нас, — покачал головой учитель.

Костя посмотрел на сгорбленного схимника и опустил голову.

— Я много передумал за дни в больнице, — сказал Тоши Кимура. — Нам нужно изменить стратегию, дорогой мой ученик. Времена изменились. Меня вышвырнули с той стороны, как нагадившего щенка за дверь, и это был не верховный, а Саймон. Середнячек из темных имеет надо мной такую силу. А три дня назад в этой самой комнате на моих глазах Самаэль подчинялся вот этому человеку, — мужчина указал на седого старца. — Если бы его не было среди нас, смогли бы мы продержаться хоть сколько-нибудь? Что скажешь?

— Я вас услышал, — глухо отозвался Константин, продолжая смотреть в пол.

— И это значит? — учитель ожидающе наклонил голову.

— Согласен, — повторил Костя. — Ваша правда, если это нужно для победы. Только дайте мне время на перестройку.

— У нас оно есть?

— Пока есть. Я установил связь с каналом Ментора, как только они двинутся к нам, сообщу. — Костя бросил взгляд на учителя и скрылся за дверью.

— Отче, как он себя вел?

— Он старается, — покачал головой седой клирик. — Ему приходится себя ломать, а это нелегко. Надеюсь, Бог направит его на путь.

Константин вышел на крыльцо и вдохнул свежий осенний воздух. Заходящее солнце окрасило небосвод в алый, видимо, завтра будет ветрено. А совсем недавно он смотрел на такой же закат вместе с той, которой сейчас управляет верховный дух тьмы. И в случае неудачи этой стороны, древний войдет в душу ее нерожденного сына и при его рождении станет царем темных сил в нашем мире. За ним придут еще тринадцать темных и займут души тринадцати человек, а после них придут новые… Как это чудовищно. Как страшно. Этого нельзя допустить, во что бы то ни стало нужно победить, любой ценой. Даже ценой своей жизни. А больше некому это исправить, поэтому вся ответственность на принятом решении.

Да, Константину предстояло сделать выбор, и он понимал, что учитель был прав — сила на стороне схимника. Именно та сила, которая нужна для победы. Придется сжать волю в кулак, нужно сжать. Нужно.

Обида на Бога, которую много лет носил в себе Костя, забетонировала какое-либо возрождение веры, высушила чувства и заставила очерстветь сердце. Но старый молчаливый монах в странном черном облачении, названном схимой, тронул весьма глубокие струны души, о которых Константин и сам забыл. И теперь, как тонкий пробивающийся стебелек, поднимающий закатанный над ним асфальт, в этой загрубевшей душе появился родник жизни. Слабенький, но он есть, а это уже немало. Костя и боялся его возрождать, и желал. А еще сильнее всего он желал освободить сокровище своего сердца от тяжелой ноши одержимости, подарить ей свободу от этого бремени. Потому что она только и держала его на плаву, только она заставляла бороться, когда силы уже на исходе.