Книга Две стороны Александрины, страница 144 – Наташа Эвс

Мама. Моя нежная, добрая, ласковая мама. Она была со мной когда-то, совсем рядом, и грела своим теплом.

Проводив кузину с девочкой, я вернулась в комнату отца и взяла портрет. Все это подействовало на меня так сильно, что захватило разум и чувства, оставляя только жгучую боль в центре груди и странное желание плакать.

В этом доме была любовь. Была, я вспомнила это. Здесь боролись друг за друга до последнего, потому что любовь не умеет сдаваться. Папа боролся за маму, мама боролась за меня…

— Саша, что с тобой? — раздался голос Константина, заставшего меня в таком растерянном состоянии. — Ты что, плачешь?

Я стыдливо смахнула слезы и попыталась отвернуться.

— Нет. Просто воспоминания. Не могу понять, что со мной. Стеша вошла сюда и… Моя мама, она такая… Наверное, я…

Костя с минуту смотрел на меня с каким-то странным выражением лица, затем торопливо полез во внутренний карман куртки, достал маленький прозрачный пузырек и осторожно приложил его к моим щекам, словно собирая слезы.

— Что ты делаешь? — всхлипнула я.

— Не подобает слезам королевы падать на пол и пропадать. Это недопустимо.

Терпеливо выдержав мое слезливое состояние, Константин отвел меня в спальню и усадил на кровать. А после принес чай с ромашкой и расположился в кресле напротив, как-то испытывающе разглядывая меня.

Я выпила предложенный чай и легла на бок, поджав ноги, потому что чувствовала опустошение и сильную слабость.

— Костя, посиди со мной, — попросила я. — Не уходи, мне страшно.

Константин, словно очнулся от раздумий и вскочил со словами:

— Конечно, конечно посижу, не переживай.

Он сел на край кровати и накрыл меня пледом.

— Дай руку, — сонно моргая, шепнула я, и когда широкая мужская ладонь накрыла мою — стало спокойней.

— Поспи, поспи, Саша, — слышалось вдалеке, — станет легче. А я буду рядом.

* * *

Константин вошел в свою комнату и встал перед окном, сосредоточенно всматриваясь в даль. Он напряженно думал о следующем шаге, который станет решающим, взвешивал потенциальные события, боялся и желал. Секундная стрелка на часах тикала, казалось, так громко, что сбивала с размышлений. Наконец, решившись, Костя раскинул коврик для медитации и опустился на него, зажав в руке пузырек со слезами королевы.

Переход снова получился легким, и Константин принялся искать нужную плоскость. Почему-то все было запутанное, двойное, словно кто-то играл с ним и специально создавал зеркальные повторения мест, которые приходилось проходить снова и снова.

— Ладно, пожалею тебя, воин, — раздался голос Ментора, его фигура вдруг появилась из ниоткуда. — Ты давно нашел меня, просто я проверял твое упорство.

— Ты все проверяешь меня, — усмехнулся Константин. — Но назвал воином.

— Ты воин. Хороший воин. — Ментор обошел вокруг. — Важно, на чьей стороне будешь.

— Уже говорил: выбрал вашу. Ничего не изменилось. Еще говорил, что докажу свой выбор.

— Помню. Конечно, помню. — Ментор прищурился, склонив голову. Он снова сделал виток вокруг. — Что у тебя в руке? Чувствую, что-то с тобой прибыло.

— Это слезы Александрины, — пояснил Костя, раскрывая ладонь.

— Впечатляет. Слезы королевы?

— Королева не плачет, Морок. Тебе ли не знать. Это слезы души, людям это дано, и здесь собрана частичка души Александрины. Она проявляется временами в нашей королеве, но это пока не произошла последняя инициация.