Книга Безжалостный. Подчиню себе, страница 56 – Юля Гром

— Надо обработать рану, снимайте рубашку, — просит она томным голоском и достает аптечку.

Наверное, это секретарша, которая по совместительству решила и обязанности медсестры выполнить. Вот же наглость. Я, конечно, очень рада, что с Климом ничего серьезного не случилось, но если он сейчас снимет перед девчонкой рубашку, то в полной мере ощутит силу моей злости.

— Кровь течет. Надо остановить, — девчонка тянется к пуговицам рубашки.

Я замираю, наблюдая за неприятной картиной. Сердце стучит с перебоями, обливаясь кровью. Я не ревную, мне все равно.

Повторяю постоянно, но слова не действуют.

— Отстань, жена дома обработает, — Клим отмахивается от нее и продолжает говорить по телефону.

— Не знала, что у вас появилась жена, — девчонка обиженно встает с дивана и направляется к двери.

— Ой, — пугается, заметив меня. — А вы записывались на прием?

— Мне не нужно, — отвечаю строгим тоном и захожу уверенной походкой в кабинет. Сразу показывая, что я здесь неслучайный человек.

— Что ты здесь делаешь? — Клим прожигает меня недовольным взглядом. — Я же приказал ждать меня дома.

Сбрасывает вызов и убирает телефон в карман.

— Не подчиняюсь я твоим приказам, — сажусь на диван рядом с ним, сразу же обращаю внимание на рану.

— Неужели волновалась за меня? — наклоняется, нежно целует в щеку.

— Вот еще, — отворачиваюсь от него.

Я волновалась за него, а он тут с девицей…

— Значит, мне показалось. И ревности в твоих глазах тоже нет?

— Если я буду ревновать к каждой женщине, с которой ты спишь…, — договорить он мне не дает. Сгребает в охапку и крепко сжимает до боли в теле.

— Не спал я с ней. Не ругайся. Но мне очень приятно, что ты приехала.

Не ожидала от него услышать такое признание.

— Что случилось? Расскажи мне.

— Машину взорвали. Борис сильно пострадал. Он в больнице сейчас. И я уверен, что покушались не на меня, а на него.

— Хотели убрать исполнителя, чтобы мы на заказчика не вышли?

— Да. Следы заметают. Кто-то начал сильно психовать, значит, я уже близко.

— А ты как себя чувствуешь? — смотрю, что рукав его рубашки все сильнее пропитывается кровью.

— Меня слегка цепануло. Руку повредил.

— Которую жена должна обработать? — игриво приподнимаю бровь, желая уколоть его. — Не знала, что она у тебя есть. Или ты хотел сказать: бывшая?

— Язва, — вдыхая мой аромат, проводит носом по шее. — Но ты ведь не дашь мне истечь кровью?

— Покажи рану.

Когда Арес расстегивает рубашку, я вижу у него на боку под сердцем новую татуировку.

«Вместе навсегда»

Когда-то мы собирались набить одинаковые тату. Я сделала, а Клим не успел. Но зачем он сейчас ее сделал?

— Ты сделал татуировку? — осторожно проводит пальчиком по защитной пленке.

— Я же обещал, — пристально смотрю в ее грустные глаза, обняв за шею, притягиваю к себе.

Я чувствую ее дыхание, когда она облизывает пухлые губы. До головокружения вдыхаю ее нежный аромат. Когда она рядом, я не чувствую боли. Только рядом с ней я живой. Она нужна мне, хочу ее до безумия.

— Только уже поздно.

Аня не успевает закончить фразу, я впиваюсь в ее сладкие губы. Смакую их как самое любимое лакомство.

Плевать, что происходит вокруг, когда мы рядом. Я понимаю, что поздно. Чертовски поздно. Понимаю, что не простит. Анюта гордая. Да я и сам себя никогда не прощу.