Книга Пропасти улиц, страница 130 – Любовь Левшинова

Далеко убежать от призера стометровки в университетских соревнованиях Иван не успел и оказался сваленным на газон.

— Ты такой засранец, – засмеялась Катерина, целуя парня в уголок губ.

— Именно поэтому мы идеально подходим друг другу, – хохотнул Иван и подумал, что он – самый счастливый человек на земле.

Ева

— Это было жестоко. – Ева, улыбаясь, поджала губы, изо всех сил скрывая благодарность во взгляде.

— Примерно так же, как и ее поступок по отношению к тебе? – Дрейк с легким вызовом дернула бровью. – Пойми, пока люди не ощутят ответственность за последствия совершенных ими поступков, они не смогут исправиться, даже если захотят. А ты своей отходчивостью и пониманием оказываешь медвежью услугу и себе, и ей. – Она пожала плечами. Тут же забыла о серьезности, протягивая Маричевой выуженный из сумки пакет вишневого сока. – Вот, возьми этот эликсир – он залечит все душевные раны и подарит божественное понимание всего сущего, – подмигнула Тат.

— Это же вино! – засмеялась Ева, принюхавшись к напитку, но Дрейк безапелляционно перебила ее с серьезным лицом.

— Но-но, блин! Это волшебный эликсир!

Ева закатила глаза и улыбнулась, делая маленький глоток, чтобы согреться.

— Ты все проблемы решаешь алкоголем? – Вика кинула наивный и одновременно осуждающий взгляд на Дрейк. Та весело кивнула.

— Конечно. Протираю спиртом душу и тело и не ведаю о такой напасти, как болезни или проблемы в принципе.

— Вот ты каждый раз отшучиваешься, но знай, сарказм тебя никуда не приведет, – заявила Виктория, складывая руки на груди. Татум пожала плечами.

— Почему же? Он же привел меня на международный чемпионат по сарказму в Казани в две тысячи шестнадцатом.

— Серьезно? – оторопела блондинка.

— Нет, – мягко улыбнулась Тат. Девчонки прыснули со смеху. Надя переглянулась с Евой, улыбаясь доверчивости подруги. – Ладно, прости, Вик. Я понимаю тебя и постараюсь не подкалывать. – Дрейк заглянула в глаза блондинке. Для убедительности взяла ее ладонь в свою. – Просто сложно отказываться от старых привычек и лепить из себя нового человека.

Татум

— Черт, забыла сделать домашку!

Из прострации Дрейк вырвало обреченное восклицание Евы.

— Тебе повезло: могу дать списать. – Татум отрешенно улыбнулась, протягивая Маричевой конспект. Та рассыпалась в благодарностях. – Пойдем, сделаешь в аудитории, – кивнула она.

Ева согласилась и попрощалась с подругами.

День проходил в стандартном вялотекущем режиме, разве что Маричеву с Тат постоянно одергивали преподаватели: те постоянно хихикали и перешептывались. К концу пар в сумках у каждой накопились записки и карикатурные рисунки.

Последнюю пару Маричева с Дрейк единогласно решили прогулять, зависнув на широком подоконнике в лестничном пролете. В ход пошли вино, оставшийся завтрак и разговоры ни о чем – Ева не замечала, как летело время.

— У тебя есть кто-нибудь? – все же задала давно интересующий вопрос Маричева, утыкаясь взглядом в пустую банку от йогурта.

Не хотелось лезть в душу, но теперь, когда они провели вместе целый день, это казалось вполне органичным. Ева уже не думала, что за неосторожную реплику Татум могла ее пырнуть своим мифическим ножом-бабочкой, который так часто фигурировал в слухах.

— Поясни, – хмыкнула Дрейк, уже не так остро соображая от практически ежечасного «перекуса» красным полусладким.