Книга Пропасти улиц, страница 120 – Любовь Левшинова

— Время не вечно, Татум. И мы очень много упускаем из-за гордости. – Он качнул головой и опять озорно улыбнулся. – Не буду задерживать, а то пирожные скоро совсем растают. Повеселитесь. – И он ушел, оставив Дрейк в одиночестве обдумывать тот факт, что странная, маразматичная реплика поехавшего старикана никак не вязалась с осмысленным и глубоким взглядом отца Криса.

Тат подошла к своему столику, поставила блюда с пирожными на стол.

— Утречко. Как спалось? – кивнула она Мише.

Мальчишка смеялся, вытирая липкие от сиропа руки, чтобы как полагается поприветствовать Дрейк.

— Доброе утро. – Он галантно пожал руку девушки. – Спасибо, спалось просто замечательно.

Взрослые за столом улыбнулись учтивости Михаила, Тат отмахнулась.

— Сколько официоза, сейчас только десять утра. – Дрейк подмигнула мальчику – тот изо всех сил скрывал улыбку, пытаясь сохранять лицо.

— Вы знакомы? – удивился Крис.

— Поболтали вчера немного, – заговорщически улыбнулась она. – Лучше скажите, над чем вы тут так упоенно хихикали.

Мишка, услышав знакомую тему разговора, где мог показать все свои знания, обрадовался.

Это случалось крайне редко, потому что поговорить на таких мероприятиях было не с кем, кроме как с Крисом и еще одним чьим-то родственником – конопатым тормознутым девятилеткой.

Мальчишка плюхнулся на стул между Вертинским и Тат, начал активно пересказывать их с Крисом обсуждение недавно вышедшего трейлера к мультику.

Татум активно реагировала на рассказ паренька, где нужно вставляя «да ты что!» и «ничего себе!», отчего мальчишка сиял, видя, что находится в центре внимания и его рассказ Дрейк нравится.

Крис смеялся в кулак, наблюдая за этой картиной. Поймал взгляд Татум, когда она впервые за три минуты красочного и непрерывного повествования Мишки оторвала взгляд от горящих мальчишеских глаз.

У Дрейк в словах, мыслях, на кончиках пальцев замирал стылый октябрь, горчащий кленовым сиропом, у Вертинского – горели приторно-сладкие паузы в словах с послевкусием секретов.

Этот момент, на виду у всех, казался самым интимным. В глазах друг друга они видели не разноцветные радужки, а понятное только им адское приключение.

Крис понимал: такую, как Татум, он никогда не сможет приручить – она будет поступать так, как считает нужным, и плюнет в лицо любому, кто решит ей возразить.

Даже не так: таких, как Тат, не существует – она единственная в своем роде, от этого еще сильнее хотелось привязать ее к себе. Потому что Крису казалось, что даже сейчас она может в любой момент сорваться с места и исчезнуть из его поля зрения, хоть ее глаза сейчас обманчиво говорили о спокойствии и надежности.

Дрейк думала о том же: они ничем не связаны, и каждый может в любой момент бросить в пропасть другого. Но, несмотря на игру без правил, нутром Татум чувствовала: эти выходные что-то изменили. По крайней мере, она даже не продумывала ходы отступления.

Она просто слушала Мишку, затем пересела к Крису на колени, когда за стол пришла еще одна дама, а ее место оказалось занятым мальчиком.

— Идеальный день, – выдохнул ей в волосы Вертинский, ерзая на плетеном стуле, то ли чтобы поудобнее усесться, то ли чтобы спрятать подступающий стояк.

— Не сглазь. Идеала не существует, – патетично вздохнула Татум, из вредности возражая парню.