Книга Гордость и предупреждение, страница 85 – Любовь Левшинова

«А Дрейк удобно не только трахать».

Крис

Теплое освещение уютного итальянского ресторанчика на углу Графского переулка никак не вязалось с внутренним состоянием Криса: от его холодности запотевали стаканы в баре.

Нетронутый чай со льдом остужал ладонь, взгляд сверлил пустой стул напротив. В голове заел прилипчивый мотив Лепса, услышанный по дороге: «Я поднимаю руки, хочу тебе сдаться».

Сдаваться Вертинский не собирался. Не сегодня.

Ожидание встречи со злейшим врагом питало не хуже углеводов. Крис дернулся от звонка телефона.

— Слушаю. – Марк на том конце провода был лаконичен. – Я же говорил, я сейчас занят другим проектом, нет времени… пять миллионов? Но только если они очень горячие. – Вертинский вздохнул, откинулся на спинку стула. Марк обещал подать инвесторов на блюдечке. Даже искать не пришлось – сами умоляли о встрече. – Могу сегодня, в принципе. Через минут сорок – час. Я на Владимирской. Давай тогда в лобби «Автора», это в соседнем доме. Хорошо. Мне пора.

Взгляд метнулся к входной двери. Время встречи пришло. Главное – не сорваться, держать себя в руках. Крис поднялся с места.

— Привет. – Короткие объятия, парфюм с ощутимым древесным оттенком, намеком ванили и слабым послевкусием зеленых яблок. Она так пахла все его детство. Именно этот запах на его шарфе так взбудоражил Татум. – Второй раз за две недели – мы и правда как мама с сыном.

Он криво усмехнулся, надел маску доброжелательности, отодвинул для женщины стул.

— Крис… – Йованне не понравилась издевка, она с теплым укором посмотрела на сына, благодарно кивнула на благородный жест, садясь за стол. – Я тебя буду любить, даже если ты всю жизнь будешь на меня злиться.

Улыбнулась так мягко, что у Криса зубы оскоминой свело.

Йованна, кажется, за последние тринадцать лет не изменилась вовсе. Все те же темные волосы, уложенные в улитку на затылке, простые золотые сережки-колечки, сдержанный, изысканный наряд, глаза, излучающие свет.

«Отражение адского пекла, а не души», – дал мысленную оценку Крис.

Он не любил, когда она на него так смотрела. Будто и правда любит. Будто и правда мама. Крис запретил себе ее так называть в одиннадцать. Когда она ушла из семьи. Когда влюбилась и выбрала себя. Назвала его сербским «Кристиян» в честь дедушки и свалила.

Молчание после ее трогательных слов затянулось. Крис собрался с мыслями. Его ее слова больше не тронут никогда.

— …Май получил подарок? – буднично поинтересовался он.

«Твой настоящий сын», – пекло на кончике языка.

Он никогда этого ей не простит. Йованна просто сдалась. Поступила как все слабаки. Создать новую семью и родить нового сына проще, чем чинить отношения со старым. Но манеры никто не отменял.

Крис отхлебнул чая.

— Да, он передавал тебе большое спасибо. – Йованна непринужденным жестом попросила официанта принести то же, что заказывал Крис. Как по одному взмаху пальцев персонал понял, что ей нужно, объяснить было сложно. Просто на нее смотрели все и всегда. Хрупкая фарфоровая куколка внимания не привлекала, но энергетика ее заполняла весь зал. – Этот набор лего больше него самого. – Йованна тихо рассмеялась.

— Он разве не в пятом классе?

— В первом.

— Ах, ну да. – Притворное сожаление обожгло губы.

«Извини, что завистливо не слежу за жизнью твоего сокровища, – скривился про себя Крис. – У меня есть своя жизнь. В ней события, кстати, поинтереснее, чем вкус торта на дне рождения первоклашки».