Книга Гордость и предупреждение, страница 127 – Любовь Левшинова

«Черт, да».

Крис закончил играть, зал взорвался аплодисментами. Он поклонился, спустился со сцены, подошел к Тат.

Глаза Криса сияли, губы были растянуты в искренней улыбке. Дрейк открыла рот, чтобы что-то сказать, но из груди вылетел лишь восхищенный вздох. Она приняла предложенную Крисом руку, выходя на танцпол.

— Ты был невероятен, – выдохнула она ему на ухо, когда Крис обнял ее за поясницу, кружа в медленном вальсе.

— Я знаю, – ухмыльнулся Вертинский, заправляя прядь волос ей за ухо.

«”Прямо как в фильмах”, – сказала бы она», – хмыкнул про себя Крис.

Он вел ее в танце, Татум составляла ему идеальную пару: она двигалась, чувствовала каждое его движение и умело кружилась в его руках.

Крису всегда нравились танцы: в них можно было увидеть суть человека без толстого слоя надуманных манер и замашек – так видно неуемную энергию подростков на бурных вечеринках, где они прыгают под музыку и пытаются глотнуть свободы.

Так видно зрелость, властолюбие и хорошо скрываемую хрупкость людей на подобных мероприятиях: все держат спину прямо, танцуют в такт, но хотят немного раствориться в моменте и хоть на время убежать от проблем.

Татум определенно умела танцевать – это Вертинский понял еще на первой вечеринке, где она развязно соблазняла его на танцполе. Но такой Крис ее еще не видел. Сейчас она казалась… нежной?

Нет, Дрейк была все такой же вредной, саркастичной, находчивой, умной, язвительной, все понимающей и ничего не осознающей одновременно. До гротеска честной и бессовестно врущей.

Она вся состояла из противоречий, и сейчас Вертинский видел это во всей красе. У Криса что-то щелкнуло в грудине. Тат сияла в приглушенном свете и смотрела на него по-другому.

«Слишком много выпила», – пресек свои мысли Крис и, когда заканчивалась музыка, наклонил Тат, придерживая за поясницу, как в танго.

Она заливисто засмеялась, кривляясь, сделала изящный реверанс.

— Неплохо, Вертинский. – Она отстранилась, уводя Криса с танцпола.

Он закатил глаза, но вмиг стал серьезным, когда увидел, кто к ним приближается.

— Кто это? – прошептала Тат на ухо Крису, замечая, как он напрягся.

— Заклятый друг, – тихо прорычал парень.

Натянул на лицо презрительную улыбку.

— Вертинский, какая встреча! – приторно улыбнулся молодой человек, подходя к парочке. – Не представишь нас? – Он кивнул в сторону Татум, оглядывая ее с головы до ног.

У парня были пронзительные зеленые глаза и творческий хаос вместо прически. Он улыбался обаятельно, в глазах сквозило плохо скрываемое презрение. Сильно выделяющиеся скулы добавляли ему очарования, но Татум уже давно не велась на внешность, знала – часто, чем красивее человек снаружи, тем уродливее он внутри.

— Слепенко Святослав – мой, гм, знакомый, – сухо бросил Крис, сильнее сжимая челюсти, чтобы звук крошащейся эмали перебил зуд в кулаках.

— Татум, – кивнула Дрейк. Ее не должна была касаться взаимная неприязнь парней. Но касалась. Дрейк изменила привычке быть дружелюбной. – Не скажу, что рада познакомиться: я не вру незнакомцам. – Она картинно проигнорировала протянутую руку.

— А мне – так очень, – протянул Святослав, заглядывая Дрейк в глаза. – И зови меня просто Слава. Имя не такое необычное, как у тебя, но мне хочется верить в символизм. – Сам взял руку Татум, поцеловал тыльную сторону ладони.