Книга Голые души, страница 54 – Любовь Левшинова

— Что? Проблема девушек с мозгами? – Она беззлобно рассмеялась, оборачиваясь к Крису. – И хочется и колется, да?

Послала ему воздушный поцелуй, наслаждаясь приподнятым настроением, и юркнула в толпу учащихся.

Крис раззадоренно улыбнулся, смотря Татум вслед.

— Ничего, я в какой-то степени мазохист…

Татум

Звонок поймал Дрейк между парами, на большом перерыве. Она помахала Наде с компанией, показывая на телефон, мол, как закончу – сразу к вам, и выпорхнула в холл на последнем этаже. Пространство в это время пустовало: студенты оккупировали столовую.

— Люк, мой аналоговый мальчик, ты научился пользоваться видеосвязью? – Она засмеялась, отвечая на звонок, и расплылась в радостной улыбке. – До этого дня ты умел только принимать вызов, но не звонить.

Лицо Люка возникло на экране: мягкие черты лица сияли при дневном свете. Теплый блонд волос создавал вокруг него нимб. Черная пиратская повязка на глазу только оттеняла его воздушный, обаятельный образ.

Дрейк сглотнула, видя вечное напоминание о собственном моральном дне, но быстро отогнала мрачные мысли. Глядя на Люка, вопреки серьезным, хоть и ее личным причинам, невозможно было грустить.

— Ника показала как.

— Ну конечно. – Тат с улыбкой закатила глаза, примостившись на широком подоконнике у арочного панорамного окна. Осеннее солнце ярко светило в глаза, но не раздражало, а радовало. Дрейк чувствовала, как ее тело наполнял серотонин. – Вы идеально дополняете друг друга: блогер и парень, застрявший в прошлом веке, – беззлобно поддела она друга.

Люк отмахнулся.

— Да-да, знаю, это твоя любимая тема для шуток. – Он покачал головой, но даже ради смеха строить сердитого из себя не мог.

Это было правдой. По рассказам родителей и друзей, даже до потери памяти он по какой-то неведомой причине не был ребенком двадцать первого века: на смартфоне умел слать СМС-ки, знал, где иконки мессенджеров, но, если хотел что-то сказать, всегда звонил. Будто ему было сорок. И то люди в этом возрасте в технологиях разбирались, кажется, лучше.

Но Люка это ни тогда, ни сейчас не волновало: он с улыбкой выслушивал шутки окружающих по этому поводу и становиться более продвинутым не собирался.

Для создания картин нужна была только бумага. Люк не вернулся в университет – рисовал сам. Обожал это занятие: после того случая, как только пришел в себя, он был на сто процентов уверен, что хочет именно этого.

Семья удивлялась, ведь раньше он сильно страдал оттого, что не знал, чем хочет заняться в жизни, и учился в архитектурном для галочки. Родители это не одобряли, направляя по пути семейного банковского дела, но с каким-никаким высшим образованием смирились.

А теперь у него появилась страсть. И при нужде с недавнего времени в секреты двадцать первого века его посвящала младшая Дрейк.

— Кстати, насчет Ники… – Он вздохнул и разбил два яйца на сковородку, отставив телефон к стенке у плиты.

— Она говорила обо мне? – Татум обреченно вздохнула в ответ, возведя глаза к потолку.

Люк снисходительно улыбнулся.

— Она волнуется. Ты же для нее настоящий авторитет.

Ника часто говорила о сестре, и, хотя не гуляли ежедневно под ручку, они делились друг с другом многим. Сестра в жизни Ники занимала одно из главных мест, а учитывая ее бешеную интуицию по поводу младшей, Ника к Тат прислушивалась.