Онлайн книга «Голые души»
|
Вертинский удобнее уселся на полу, с кряхтением прижимая ладонь к ушибленным ребрам. Стряхнул с себя шок, достал из внутреннего кармана пакет со злосчастным мылом. Кивнул Виктору. — Лови! Вик поймал пакет, из своей куртки достал такой же. У Татум ныли колени и экзистенциальная дыра в груди. Понимание этого мира трещало по швам. Остальные не двигались. Старицкий стоял рядом с братом, Люк обнимал Нику. Сделал шаг к Вертинскому, но тот, почувствовав пристальный взгляд друга на себе, лишь оперся на его руку и поднялся. Кивнул. Татум каждым атомом души и тела впитывала происходящее. Виктор снял куртку, Сеня и двое его парней сделали то же самое. Вик раздал им мыло из пакета, Сеня толчком в плечо заставил ошалелого Славу опуститься на колени. — Кстати, мудак. – Виктор подошел к парню спереди, вложил мыло в куртку, взялся за ее концы на манер пращи. Ухмыльнулся потерянному Славе в лицо – тот от шока не сопротивлялся. – Ты должен нам денег. Восемьсот тысяч. – Он не глядя кивнул в сторону Дрейк. – С учетом девальвации… валюты – весь, сука, лям! После первого удара мылом в куртке по почкам Славы Крис кивнул на выход. У двери стоял мужчина. Татум наконец поднялась с колен, посмотрела мутным взглядом на сестру, потом на Криса, взявшего ее лицо в ладони. Перед глазами мелькали зеленые точки. Дрейк всхлипнула и отключилась. Татум Татум было стыдно: пусть и резиновой, но пулей подстрелили Криса. Наверняка у него трещина в ребрах, а лежит на коленях у него она. Но у Татум не осталось сил. Она позволила себе быть слабой, чувствительной девушкой, упавшей в обморок от нервного перенапряжения. Перед глазами белый свет сменялся темными клавишами бемоля, ее укачивало на заднем сиденье джипа. Сил не хватало долго держать глаза открытыми, она чуть сильнее сжала пальцами колени Криса. Почему-то знала, что это именно его колени. Плавая по волнам трезвости и забытья, Дрейк понимала, что так и не научилась быть «правильно злой». Пережила наркотики и токсичную дружбу, но от себя убежать не смогла: была до сих пор зависима от собственных страхов. Целуя Вертинского взглядом сквозь приоткрытые веки, Татум плакала по закончившимся силам. Не осталось ничего: ни гордости, ни чувства вины, заставляющего жить. От нее больше ничего не зависело – Слава направил на нее пистолет и без пули выстрелил. Старицкий вскрыл застаревший секрет, решение было за Люком. За Никой. И за Вертинским. От правды уже было некого оберегать. Уродливая ложь растворилась в запахе сырого бетона и окутавшей окружающих истерике. Это было концом. В нечестной игре длительностью три года, где правила знала только Дрейк, проиграла она сама. И, как пойманный наркоман, была тошнотворно счастлива. Потому что все наконец закончилось. Ее либо простят, либо повесят. Потому что себя она не простит никогда. Тат всхлипнула. И снова погрузилась в темноту. Дрейк В полубреду, опираясь на плечо Вертинского – это было именно его плечо, – Татум поднялась по лестнице в его квартиру. В сознании отложились три черных джипа, из которых за ними вышли остальные: Люк с Никой, Старицкий, Вик, Сеня. Дрейк пыталась взять себя в руки, выпрямиться и посмотреть на всех холодно, но не могла. Боль, тлеющая в груди последние три года, захлестнула ее с головой. |