Книга Голые души, страница 214 – Любовь Левшинова

— Это было не так.

— Я знаю, как это было! – брызжа слюной, свирепо вскрикнул Слава. – Люк был таким же – баловнем судьбы. – Жадный, голодный, презрительный взгляд окатил тягучей волной Лу за спиной Дрейк. – Купался в лучах популярности, удачи и родительской любви просто потому, что существует, – бросил он, скривившись.

Вся злость, беспомощность и душащая обида за последние пятнадцать лет сконцентрировались в его словах. Он хотел утопить всех в своей горечи по утраченной жизни, за которой никогда угнаться не мог.

Они все были из одного круга, они с Крисом – точно. Но деньги не спасли его душу. Он всегда чувствовал себя рядом с Вертинским и Лу грязным отребьем просто потому, что его так не любили. А это, черт возьми, была не его вина.

— Вы оба этого не заслужили. Я заслужил, – истерично заявил Слава. – Хорошо, что тогда не пришел на стрелку, а пришел ты, Лу. – Холодная ярость дребезжала в голосе, затмевая сознание. – В кои-то веки часть справедливости была восстановлена.

Слова ударили под дых каждому разом. Люк пораженно распахнул единственный глаз, Татум задохнулась возмущением, Крис отшатнулся, ошпаренный хлесткой пощечиной слов. Слава смотрел злорадно, безумно и не собирался брать слова назад.

— Закрой хлебало! – Старицкий не выдержал, сорвался на крик, приближаясь к парню: он ударил по самому больному.

Но мужчину остановил подбежавший Люк. Уперся ладонями брату в грудь, Дрейк с Крисом рванули вперед, но не посмели сделать ни шага: Слава махнул рукой с пистолетом в сторону каждого по очереди. Снял оружие с предохранителя.

— Нет! – заорал он.

Все замерли. Замолчали.

Опасная тишина окутывала пространство, сырой запах бетона стал ощущаться отчетливее, во рту у присутствующих появился привкус железа.

— Слава… – Люк вытянул руку вперед, оставляя брата за спиной. – Может, я и заслужил это, не знаю. – Он осторожно сделал два шага к парню. Татум напряглась. – Но тебе надо отпустить ситуацию. – Лу доверительно кивнул. – Ради себя. Иначе это всегда будет твоим слабым звеном – ты не сможешь жить дальше.

Люк смотрел на друга мягко, успокаивающе, призывал к здравому смыслу. Но триггер слов, сказанных сегодня отцом Святослава, запустил необратимую реакцию.

Слабое звено.

Слабое звено.

Он не слабое звено!

Слава вздернул подбородок. Холодно улыбнулся.

— На этот раз тебе не везет, – произнес он, поднимая пистолет. – Сдохни.

— Не-е-ет! – Протяжный вопль Ники умерщвлял душу.

Душа Татум болела за двоих: за друга и за любимого человека.

Крис не раздумывая шагнул вперед и оказался перед Люком, закрывая парня собой.

Вакуум помещения разорвал оглушительный выстрел.

В утекающем из-под контроля сознании Дрейк проскользнула мысль о том, что не зря она раньше использовала дубинку: сердце и барабанные перепонки еще раз такого опыта не пережили бы.

Главное, чтобы пережил Крис, принявший в объятия мягких тканей кусок свинца.

Сегодня все закончилось.

Электропровода нервной системы заискрились, Татум ощутила, как вспышками на миллисекунды теряет сознание. В кино она не отдавала должное героям, стойко смотрящим в черное дуло пистолета. На деле было страшно. Безумно страшно даже находиться рядом, до тошноты.

Но гордость не давала зажмуриться и умолять отпустить Криса – Дрейк зло, упрямо смотрела на бьющегося в истерике Славу. В мерзкой, трусливо-мужской истерике, когда сила на его стороне.