Книга Голые души, страница 14 – Любовь Левшинова

И улыбка эта окончательно подтвердила, что Крис принял верное решение.

Вертинский припарковался на ставшем родным за последний месяц месте у бизнес-центра, лихо поднялся на девятый этаж, пошел сразу в переговорную: знал, что застанет там отца в одиночестве, составляющим план на неделю.

Матвей Степанович почувствовал на себе взгляд, поднял глаза от бумаг.

Крис с самого детства хотел быть похож на отца. Не карьерой или внешностью, а той энергетикой, что он излучал. Крис знал отца и в лучшие, и в худшие времена, но каждый раз, как сейчас, видя его за работой, сосредоточенного, не мог отделаться от мысли, что отец всегда уверен в том, что делает. Спокойный, внимательный, но от этого не менее радушный, теплый и понимающий.

— Привет. Есть две минуты? – Крис скупо дернул уголком губ, сел за переговорный стол напротив отца, видя приглашающий жест Матвея Степановича.

— Пришел на работу в толстовке? – Мужчина кинул на сына беззлобный, скептичный взгляд. – Дело твое, но помни, что твой образ не менее важен, чем твои навыки. Особенно для подчиненных, – спокойно проговорил Матвей Степанович и откинулся в кресле, сложив руки в замок.

Крис опять увидел снисхождение, проскользнувшее во взгляде отца. Он уважал Криса за проделанную работу. Но не более.

— Насчет этого. – Крис улыбнулся, поправив ворот черной толстовки. – Мне понравилось работать в команде и над этим проектом. Я убедился: это то, чем я хочу заниматься по жизни. – Он уверенно кивнул. Матвей Степанович одобрительно улыбнулся. – Но также я понял, что всего и сразу не получить. Так не бывает. А если и получу, то огромной ценой, которую не хочу платить. – Вертинский-старший внимательно слушал сына. А Крис понял, что делает это не ради одобрения отца, а ради себя. И потому, что так правильно. – Поэтому я заморожу ту часть проекта, где нужен непосредственно я, и отдам под управление Ракова юридическую и кадастровую подготовку, пока не закончу университет. Я мог бы удариться в воплощение своей мечты, но не думаю, что это будет разумно: диплом мне понадобится в любом случае, так лучше я закончу учебу сейчас, постепенно и с помощью управляющих буду вливаться в дела, не забивая на университет. Потому что в данный момент, хоть мне и безумно это нравится, такие скорости я не выдержу. И зад у меня не настолько пока большой, чтобы на двух стульях усидеть. А ведь нужно уделять время еще и… Татум. – Крис осекся на последнем аргументе: было умно ее привести в пример, но, если честно, Крис сам от себя этого не ожидал. Вертинский поджал губы, продолжил: – Так что, думаю, полгода я смогу потерпеть, а там уже с настоящим навыком, законченной учебой и целой нервной системой вернусь в офис. Ты не против? Знаю, неожиданно, но все перестройки я возьму на себя.

Крис замолчал, внимательно посмотрел на отца. Нахмурился.

Матвей Степанович сидел, сложив руки на столе, внимательно слушал сына. Но было странно не то, что он отвлекся от дел и полностью посвятил свое внимание парню в толстовке, а в том, что глаза Вертинского-старшего светились совершенно иначе. Крис вздрогнул.

Так горела в зрачках Матвея Степановича чистая, неприкрытая отцовская гордость. Крис сглотнул ком предательских слез.

— Честно… это было очень неожиданно, – спустя несколько секунд восхищенного молчания проговорил Матвей Степанович, почесав подбородок. – Но твои слова… помимо того, что не лишены здравого смысла, так и заставляют тобой бесконечно гордиться, Крис. Это очень взрослое и взвешенное решение. Именно сейчас я… Ты извини, что только сейчас, но сам понимаешь. – Мужчина хохотнул в кулак, улыбнулся. Крис отзеркалил улыбку и пожал плечами. Конечно он понимает. – …поверил, что ты настроен серьезно. Ты уже не буйный мальчишка, ты действительно знаешь, о чем говоришь. – Крис глубоко вздохнул. Сам почувствовал себя лет на пять старше. Он принял верное решение, и так казалось не только ему. Щекочущее щенячье счастье расползалось в груди. – С передачей дел я помогу, – активно закивал Матвей Степанович. – На планерку останешься или…?