Книга Голые души, страница 13 – Любовь Левшинова

— Ну и мудак ты, Старицкий, – с раздраженным смешком отмахнулся Слава. – Вроде психолог, а еще хуже своими словами делаешь. – Он фыркнул. – Но в любом случае да, рано или поздно она расколется. Нужно просто не отступать.

Крис

Крис проснулся неожиданно. Резко распахнул глаза, сел на кровати. Несколько секунд мозг загружал блоки памяти, мозаика прошедших событий складывалась воедино: загруженная работой неделя, эмоциональное выгорание, сутки, проведенные с Татум.

Крис улыбнулся. Процессоры заработали с нормальной скоростью, настроение подскочило до высочайшей отметки.

Вертинский повел плечами, хрустнул шеей, задумался. Тело налилось приятной истомой: сон пошел ему на пользу. Задумчиво заваривая кофе, Крис с удивлением отметил, что не может перестать улыбаться.

Казалось, ребра расступились, пропуская сквозь кожу легкий весенний бриз. Ветер щекотал внутренности, пускал по спине мурашки, согревал… сердце? Крис мотнул головой, скорчил серьезную мину, но предательская улыбка все равно расползлась на губах уже через секунду.

Лучи утреннего солнца настойчиво пробивались сквозь жалюзи, пространство кухни наполнялось непривычной гармонией тишины. Примерно то же он чувствовал рядом с Татум субботним вечером. Только в тот момент сознание было подернуто усталостью и работающими по инерции шестеренками в голове, а сейчас Вертинский ощущал этот баланс кристально трезво. И ему это нравилось. Нравилось чувство, когда ты абсолютно точно, без капли сомнений знаешь, что все так, как должно быть. Правильно. Нет чувства уязвимости, обиды, желания кому-либо что-то доказать.

Когда ты просто стоишь на кухне, гипнотизируешь кипящий кофе в турке и улыбаешься сам не зная чему.

Крис пустил смешок, посмотрев на экран телефона: он проспал с вечера субботы до утра понедельника. Время до учебы еще было, но отцовской машины во дворе не наблюдалось. Понедельник – день большой планерки.

Воспоминания о прошедших выходных обдали парня новой теплой волной: он помнил розовеющие от смущения щеки Дрейк, помнил ее в растянутых штанах и помнил ворот футболки, вечно соскальзывающий с острого смуглого плечика.

И черт, он помнил их диалог насчет приверженности той или иной философии. Жар поднялся с низа живота, Вертинский махом выпил обжигающий кофе и, матерясь сквозь улыбку, пошел собираться. Никогда бы не подумал, что может возбудиться от женского интеллекта или простого диалога. Даже от воспоминаний о нем.

Сон удачно стер не только ощущение усталости, но и ее следы: зеркало заднего вида «мерседеса» отражало лишь свежего, молодого, амбициозного парня. Не затравленного офисного клерка с проблемами в управлении гневом, как два дня назад.

Осознание того, что ему нужно делать, пришло к Крису неожиданно. Он почувствовал это, как только проснулся, но сознание сформулировало мысль лишь сейчас. Он помнил, что ему сказала Татум. Нужно перестать прыгать выше головы. Потому что он действительно встал на носочки и слишком быстро потерял равновесие.

А еще она сказала, что гордится им. И знает, что у Криса есть потенциал, – он еще покорит этот мир. Чувства от этих слов, рождающиеся в сердце, Крис не мог аргументировать ни на одном из языков, которые знал, но от них определенно хотелось улыбаться.