Книга Там, где мы настоящие, страница 73 – Инма Рубиалес

Но улыбаюсь я не меньше других.

И кажется… так хорошо вписываюсь.

Перехожу к следующему снимку, дав себе обещание сохранить эту фотографию в том уголке сердца, где берегу свои лучшие воспоминания. Неважно, когда я уеду отсюда. Неважно, что произойдет потом. Я не хочу забывать этот снимок. И все, что я пережила сегодня.

Это был самый прекрасный день семьи в моей жизни.

И это очень грустно.

Потому что на мгновение я, кажется, забыла – это не моя семья.

На обратной стороне снимка – старый пикап Коннора в окружении природы.

Автор фотографии сделала ее задолго до того, как поняла, для чего она ей понадобится.

Мэйв

Коннор был прав.

Снег начинает таять в начале мая.

Уменьшаю зум камеры и меняю несколько настроек, чтобы объектив не захватывал лишний свет. Я сижу на кухонном подоконнике – моем любимом месте для съемки. Отсюда открывается потрясающий вид на причал. За последнюю неделю пейзаж радикально изменился. Теперь, когда снега почти не осталось, я могу видеть охристую землю и зелень пышных крон деревьев, окружающих озеро. В последние дни стало намного теплее, хотя и недостаточно для того, чтобы вода оттаяла.

Навожу камеру и делаю такой же снимок, какой делала каждый день в одно и то же время с тех пор, как Ханна подарила мне камеру. Эта привычка возникла спонтанно, и я собираюсь следовать ей до самого отъезда. Мне кажется будет красиво, если запечатлеть весь процесс: переход от холода к теплу, когда Финляндия из ледяного и одинокого места, где никогда не видно солнца, превращается в край, с приходом весны наполняющийся жизнью.

Пока я удаляю из галереи неудачные фотографии, мое внимание привлекает движение слева. Припарковав пикап у дома, Коннор в потертых джинсах и неизменной коричневой куртке направляется к причалу. Он наклоняется, чтобы поднять какие-то пакеты. В этот момент появляется его отец и говорит что-то, отчего Коннор улыбается. Я долго не раздумываю: поднимаю камеру, навожу фокус и нажимаю на спуск.

— Мне все еще кажется, что эта твоя история с фотографиями немного смахивает на преследование, – слышу я за спиной.

Вздрагиваю, быстро оборачиваюсь и вижу, что на кухню только что вошел Лука.

— Не волнуйся. – Он поднимает руки. – Я единственный, кто это видел, и обещаю сохранить твой секрет.

— Ты в порядке? – Я встаю, игнорируя его слова, снимаю камеру с шеи, кладу ее на подоконник и подхожу к нему. – Выглядишь неважно. – Под его глазами появились темные круги, от которых он кажется больным.

Придерживаясь репутации бесчувственного придурка, Лука хмурит брови:

— У меня похмелье. А у тебя какое оправдание?

— Иди к черту.

— Это очень мило, что ты так обо мне беспокоишься, Мэйв. Но не стоит. Я в порядке. – Он открывает шкаф, чтобы достать чашку. Для завтрака уже слишком поздно, но, похоже, его это не волнует. – Я выгляжу еще не настолько плохо. И даже если так, то оно того стоило. Я не собирался сидеть дома в субботу вечером.

— Где ты был?

— Да так, – с безразличием отвечает он. – Могу позвать тебя в следующий раз, если хочешь. Чтобы ты перестала умирать со скуки и наконец-то повеселилась.

За три недели, что я здесь, я успела выучить распорядок дня каждого члена семьи. Они все вместе завтракают рано, около семи или восьми утра, и перед тем, как отправиться на работу, Сиенна отвозит Нико в школу. Она работает ассистентом в городской стоматологической клинике. Тем временем Ханна и Джон по очереди занимаются магазином и делами хостела, когда есть постояльцы. Мы с Коннором помогаем им, если они нам позволяют. Если нет – Коннор учится в своей комнате, в гостиной или на кухне, а я брожу повсюду с камерой, которая стала своего рода продолжением моего тела.