Книга Там, где мы настоящие, страница 61 – Инма Рубиалес

Мэйв

Когда в воскресенье утром я проверяю телефон, от Майка нет никаких вестей уже четыре дня. Раньше я не замечала, какой эффект производили на меня его сообщения: они были как постоянный груз, давящий на плечи, ежедневное напоминание обо всем, что я оставила в прошлом. Я все еще не могу перестать думать о том, что он сказал во время нашего последнего разговора, о его жестокой честности со мной, но теперь, без его бесконечных сообщений, я чувствую себя немного… легче. Поэтому, выходя из своей комнаты, я пребываю в очень хорошем настроении.

Мой настрой испаряется, как только я переступаю порог кухни и вижу, что там собрались все.

— Доброе утро, – приветствует меня Коннор. Я заметила, что у него появляются ямочки, когда он искренне улыбается, как сейчас. – У нас сегодня семейный день.

Это немного сбивает меня с толку. Я открываю рот, чтобы сказать, что могу подождать в своей комнате, пока они занимаются своими делами, но Нико поднимает руку и восклицает:

— Я хочу быть в команде Мэйв!

Полагаю, это значит, что, чем бы они ни собирались заняться, я тоже в деле.

— Коннор уговорил нас всех поиграть в понтбол, – объясняет мне Ханна, пока я пересекаю кухню в поисках чего-нибудь на завтрак.

— В пейнтбол, мама, – поправляет ее Сиенна.

— Как скажешь. Кофе? – предлагает она, и мне приходится сдержать гримасу отвращения.

Одной из самых удивительных вещей в первые дни моего пребывания здесь было невероятное количество кофе, которое пьет вся семья. Конечно, это было до того, как я узнала, что финский «кофе» вообще не настоящий кофе. Он безвкусный, водянистый и почти не содержит кофеина. От одной мысли о чашке этого странного зелья меня начинает тошнить.

Но я не собираюсь говорить об этом Ханне, поэтому просто заставляю себя улыбнуться.

— Думаю, я лучше попью сок.

— Конечно. Угощайся. – Она указывает в сторону холодильника. – Чувствуй себя как дома.

На самом деле это не мой дом, и именно поэтому я так ценю подобные слова. Пока я беру сок из холодильника, замечаю, что Коннор наблюдает за мной. Это заставляет меня нервничать, но я стараюсь этого не показывать.

Достаю из шкафа стакан и вижу, что моего печенья нет на полке, где я его оставила.

— Вкусное, – комментирует Коннор, протягивая мне пачку с остатками. Он съел больше половины. По крайней мере, оставил мне немного на завтрак.

Налив себе сок, я убираю упаковку в холодильник и опираюсь о стол.

— …Я все равно против, – говорит Сиенна, когда я снова включаюсь в разговор. – Нечестно, что вы идете играть в пейнтбол именно сейчас, когда я могу только смотреть, вместо того чтобы надрать вам всем задницы.

— Почему ты не можешь играть? – интересуюсь я.

— У нее травма, – объясняет Коннор.

— Она подвернула ногу на днях, выходя из супермаркета. Вот почему я всегда говорю, что не надо торопиться… – хмурится Ханна.

— Ничего страшного, – возражает ее дочь. – Я могу участвовать. Уже почти не болит.

Джон качает головой:

— Не стоит рисковать и делать еще хуже.

— Не волнуйся, милая. Я сыграю за тебя, – уверяет светловолосый парень в металлических очках, сидящий рядом с ней. Полагаю, это ее жених Альберт.

Она с горечью фыркает:

— Ты не так хорош, как я.

— Ты просто смертельное оружие для самооценки любого мужчины.

Коннор смеется. Неосознанно он слегка пододвигается ко мне, и мы оказываемся так близко, что наши руки соприкасаются. Я не большая поклонница физического контакта, по возможности я стараюсь избегать его, потому что это вызывает неловкость. Но есть что-то успокаивающее в присутствии Коннора рядом, в этом интенсивном тепле, исходящем от его тела. Меня не беспокоит, что он вторгается в мое личное пространство. Поэтому я не отодвигаюсь.