Книга Там, где мы настоящие, страница 261 – Инма Рубиалес

— Я скучал по тебе, – шепчет он.

— И я по тебе.

— Я думал, ты не вернешься.

— Но я здесь. И никуда не денусь.

Есть что-то удивительное в любви, в том, как она превращает хаос в совершенство. Коннор крепко обнимает меня за талию и целует ключицу, шею, подбородок, а я смеюсь, потому что мне щекотно, и не успеваю опомниться, как его губы накрывают мои. Я тону в его запахе, в изгибе его губ, в этом таком успокаивающем тепле, которое всегда исходит от его тела. Я продолжаю улыбаться, когда он отступает со мной к столу. Так сильно, что начинают полыхать щеки.

— Твои родители снаружи, – напоминаю я ему в шутливом тоне между поцелуями. Я уже почти сижу на столе, когда Коннор немного отстраняется, чтобы посмотреть на меня сверху – ровно настолько, чтобы оставаться очень близко. А вблизи он еще красивее. Я провожу руками по его груди, потому что просто не могу перестать прикасаться к нему. – И я привезла тебе кое-что.

— Сувенир из Майами? – Он касается губами моей шеи. – Только не говори, что это открытка.

Я смеюсь и инстинктивно впиваюсь пальцами в его руки. Его ладони лежат на моей талии.

— Кое-что получше.

— И мне придется тебя отпустить, чтобы ты это мне дала?

— Боюсь, что да.

— Не уверен, что мне очень нравится эта идея.

— Один момент. Подвинься.

Я всегда считала себя холодным человеком, избегающим физического контакта. Коннор же пробуждает во мне совершенно противоположную сторону. Он отстраняется ровно настолько, чтобы я могла снять и открыть рюкзак, но при этом не отпускает меня. Его большие пальцы вырисовывают круги на моих бедрах.

— Что это? – спрашивает он, увидев большой, переплетенный кожей том.

— Я не рассказывала тебе, но я наладила отношения с отцом. Мне нужно будет объяснить тебе все подробнее, но теперь он не возражает против того, чтобы я жила здесь. Думаю, он снова дружит с твоим отцом. И он отдал мне ключи от склада, где хранились все мамины вещи. Он их не выбросил. Все было там, – рассказываю я ему. – Я нашла ее одежду, фильмы, книги… и еще альбомы.

Коннор переводит взгляд с книги на меня.

— Ты их привезла?

Я киваю:

— Мне хотелось, чтобы они были со мной. И еще показать твоей маме. Она есть на многих фотографиях.

— Уверен, ей это очень понравится.

— Моя мама собрала всю историю своей жизни, Коннор. Она делала сотни снимков везде, куда бы ни шла, и вклеивала их в альбомы со своими заметками. Пока я их читала, чувствовала, что наконец-то узнаю ее и… – Я сглатываю слюну. Тронутый, он улыбается, и мне не нужно, чтобы он что-то говорил, потому что это уже само по себе большое утешение. – На многих фотографиях есть и мы. Совсем маленькие. Не только ты и я, но и твой брат Лука и Сиенна. Я подумала, что хочу делать то же самое, что делала мама со своими фотографиями. Хочу сохранить их все и использовать, чтобы запечатлеть самые важные моменты своей жизни. Поэтому я и сделала это. – Коннор отодвигается, чтобы я могла положить большую книгу между нами. Она похожа на те, что использовала мама, только переплет у нее менее потрепан и она синего цвета. – Это мой финский альбом, тот самый, о котором я упоминала в нашем списке. Я принесла его, чтобы показать тебе.

Коннор бросает на меня взгляд, прежде чем сосредоточиться на книге.

Он нежно проводит по корешку альбома, а затем наконец открывает его.