Книга Там, где мы настоящие, страница 10 – Инма Рубиалес

— Пойдем, я познакомлю тебя с моими детьми. Сиенна, Нико, Лука, идите поздороваться.

Я следую за ней к столу, где уже сидит девушка лет двадцать шести – двадцати семи. Ее каштановые волосы свободно лежат на плечах. Она встречает меня доброжелательной улыбкой.

— Мэйв! – радостно приветствует она меня. От такого энтузиазма я жду, что она кинется обниматься. Вместо этого девушка лишь протягивает руку. – Как здорово снова видеть тебя здесь. Я Сиенна. Помнишь меня? Сколько лет прошло.

Ощущаю горький привкус во рту. Она, должно быть, была подростком, когда я уехала. Понятно, почему она все это помнит. Хотелось бы, чтобы и я могла.

— Мы были подругами? – робко спрашиваю я.

— Типа того. Я иногда присматривала за тобой. Была кем-то вроде няньки.

— Надеюсь, я хорошо себя вела.

— О, по сравнению вон с ним у тебя был просто золотой характер, – шутит она, указывая на Коннора.

— Как дела, Мэйв? – приветствует меня Джон, ставя кастрюлю на стол.

— Это рыбный суп, – шепчет Сиенна.

— Садись, – предлагает Ханна. – Попросим ребят принести еще приборы и стул. Я не знала, что ты присоединишься к нам на ужин.

Хотя я понимаю, что в этом комментарии нет злого умысла, мне все равно становится не по себе. Я вторглась в их дом, похоже, без приглашения и собираюсь ужинать с их семьей. Уже слишком поздно отступать, поэтому я сажусь, как мне сказали. Чувствуя неловкость, складываю руки на коленях. Вокруг снова начинают говорить на финском.

Крохотный пальчик дотрагивается до моей ноги.

— Твои волосы кто-то поджарил. – Это Нико, малыш, которого Ханна укачивала вчера. У него большие голубые глаза, как у матери. Наверное, в округе он не видел никого с такими темными волосами.

— А из твоих кто-то весь цвет украл, – подхватываю шутку я, потому что он белый, как снег.

Малыш надувает губы и начинает плакать.

— С кем ты лучше управляешься – с детьми или кошками? – Коннор садится рядом. Теперь он даже не пытается скрыть улыбку.

— Сделай что-нибудь, чтобы он перестал, – умоляю в отчаянии.

Он принимает серьезный вид и говорит что-то Нико по-фински. Мальчик перестает плакать и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Можно узнать, что ты ему сказал?

— Что, если он проронит еще хоть одну слезинку, ты заберешь его в темницу, – невозмутимо отвечает Коннор. Я расплываюсь в идиотской улыбке. – Передай, пожалуйста, масло.

Не отрывая от меня глаз, Нико стремительно отступает к дальнему концу стола.

Больше он не плачет.

Все еще пребывая в изумлении, я передаю Коннору масло; он берет кусок хлеба из корзинки и начинает намазывать его как ни в чем не бывало.

Сиенна тем временем не спускает с нас глаз.

— С каких это пор ты сидишь тут? – дразнит она Коннора.

Он пожимает плечами:

— С сегодняшнего дня.

— Интересный выбор.

— Сиенна, заткнись.

Она улыбается и отвечает ему что-то по-фински. Откусывая кусок пирога, Коннор показывает ей средний палец.

Интересно, была ли и наша семья такой, когда мы с мамой и папой жили здесь. Собирались ли мы все вместе за столом, расспрашивала ли мама о моих делах, помогала ли с уроками… Атмосфера в нашем доме на протяжении многих лет была такой… холодной, что мне трудно поверить, что когда-то могло быть иначе.

Между Сарколой и Майами семь часов разницы. Интересно, чем занимается мой отец? Он возглавляет одну из крупнейших технологических компаний в стране и, скорее всего, сейчас обедает в офисе, пока его секретарь Даррен напоминает ему о запланированных на день встречах. Потом он вернется в особняк и поужинает с Бренной, своей женой. Бренна тоже весьма успешна: работает в известном агентстве недвижимости, именно она нашла дом, в котором они с папой теперь живут. Честно говоря, мы не особо близки. Я никогда не воспринимала это место как свой дом.