Книга Великая тушинская зга, страница 41 – Иван Охлобыстин

— Как же без этого?! Хорошо, что посасывает! Должно посасывать! — подхватил её под руку Никита Сергеевич и повёл к выходу. — Вы на машине?

Первым до дома добрался Серёжа. Хорошо, что у его дома была трамвайная остановка.

Трамвай в Тушино появился на заре времён и был неотъемлемой частью городского ландшафта. Его точное соответствие графику и летом, и, самое главное, зимой было предметом гордости тушинцев и даже некоторым гештальтом, признаком стремления к завершённости, эффектом Зейгарни-ка. С одной стороны, трамвай никогда не был в одном месте, с другой — трамвай был здесь всегда. То здесь, то там сверкали в ночи огоньки его салона, и переливающиеся в лучах придорожных фонарей рельсы вибрировали от ударов по ним тысячи маленьких молоточков где-то далеко, за поворотом. Это нельзя было забыть.

Мама уже была дома. Гремела посудой на кухне, откуда тянуло свежевыпеченной сдобой. Судя по тому, что она подпевала телевизору: «Счастье вдруг, в тишине, постучалось в двери», настроение у неё было хорошее.

Как только Серёжа снял в прихожей ботинки и прошёл в их комнату, Марина Юрьевна принесла туда блюдо с пирогами.

— Праздник какой-то? — обрадованно удивился мальчик и взял пирог.

— В некотором смысле, — зарделась добрая женщина. — Я замуж выхожу за Эльмара.

— Как замуж?! — едва не подавившись пирогом, закашлялся Серёжа. — А папа?!

— Папа?! — растерялась мама. — Папа погиб на секретном задании. Три года назад. Я тебе не говорила, потому что ты ещё был маленький и это могло травмировать тебе психику, но сейчас ты вырос и должен мужественно переносить все потери. Папа погиб не зря!

— За Эльмара?! — до сознания мальчика дошла вторая часть известия.

— За Эльмара, — счастливо кивнула Марина Юрьевна и добавила тише: — Нас даже в церкви венчать будут! По секрету, само собой! Ой, у меня горит! — И выскочила из комнаты.

Известие о гибели отца и очевидное предательство мамы потрясло Серёжу. Не понимая, как себя вести в данной ситуации, мальчик тихо вышел из комнаты, осторожно, вдоль стены добрался до входной двери, надел ботинки и медленно провернул в замке ключ.

На улице уже темнело, людей и машин становилось всё меньше, в мягком весеннем сумраке проявились алые огоньки на трубах электростанции вдали, плеснули жёлтым пыльным светом уличные фонари, зажглись окна во многих квартирах. Чёрный асфальт дышал тёплой свежестью, накопленной за этот солнечный день. Из открытой форточки окна на втором этаже доносилась знакомая музыка и голоса артистов. Наверное, по телевизору шёл тот же фильм, что и дома. «Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь, всё мне ясно стало теперь!» — услышал Серёжа, его передёрнуло он ужаса, и он побежал от дома в сторону перекрёстка.

Борька вернулся домой чуть позже Серёжи, его дом на три остановки был дальше. В квартире стояла зловещая тишина. Маму он обнаружил сидящей в темноте на кухне.

— Свет перегорел?! — удивился мальчик.

— Папа нализался опять, на заводе отмечал свой перевод с каким-то космонавтом, — горько поделилась с сыном женщина. — Устала я, сынок. Разведусь, наверное!

— Не надо, мама! — присел с ней рядом на табурет Борька. — Мы его вылечим! Он же человек хороший! Без тебя пропадёт!

— Пропадёт, — согласилась она и спросила: — Ты кушать хочешь? У меня бульон с курочкой остался и гречка с печёнкой.