Книга Шелковый хаос, страница 98 – Фэя Моран

Я захлопнула дверь. Сердце колотилось чуть быстрее обычного – от тренировки, конечно же.

Только от тренировки.

Деймос

Взгляд моей невесты все еще жжег мне спину, даже когда я скрылся из ее виду.

Анархия Палладис предстала сегодня передо мной в образе настоящей фурии, облаченной в спортивный топ и ауру тотального контроля, и, о боги, как же мне нравилось выбивать эту почву у нее из-под ног.

Зайдя в свою комнату, я первым делом стянул с себя промокшую рубашку, бросил ее в угол и принял душ, подставляя голову под горячие струи.

Понятия не имею, зачем папа решил устроить этот дурацкий поход в ресторан под столь же нелепым предлогом, но выбора у нас не было. Моя семья всегда любила показушность. По их мнению, нам всегда следовало напоминать всем вокруг о нашем статусе и влиянии.

Выйдя из душа, я посмотрел на темно-серый костюм, висящий на плечиках, и скривился. Слишком правильно. Слишком скучно. Слишком похоже на то, что одобрил бы мой отец, стараясь выдать меня за благопристойного наследника. Но я не был благопристойным, и уж точно не собирался сливаться с интерьером «Амброзии».

К черту камуфляж.

Я зашвырнул серый пиджак обратно в шкаф.

Если Хаос даже не думает заканчивать войну, я приду на нее при полном параде.

Я выудил из гардероба то, что по-настоящему соответствовало моему настроению: костюм из темно-синей сверкающей парчи с золотыми византийскими узорами. Изнутри я надел прозрачную черную блузу из тонкого шелкового шифона с большим бантом на шее, который я небрежно завязал.

Взглянув в зеркало, я не смог сдержать самодовольной ухмылки. Мои рыжие волосы, все еще живущие своей жизнью после душа, на фоне этого сине-золотого безумия выглядели как прямой вызов общественному вкусу. На запястье сидели золотые часы, а пальцы украсили массивные перстни с камнями.

Я выглядел ослепительно. Если быть точным – вызывающе ослепительно. Анархия либо лишится дара речи от моего великолепия, либо попытается убить меня за оскорбление ее чувства прекрасного прямо здесь, в моем же доме.

Оба варианта меня устраивали.

Ровно через тридцать девять минут я уже стоял внизу, прислонившись к перилам лестницы и лениво покручивая ключи от машины. Моя прозрачная блуза открывала столько кожи, что это граничило с неприличием, но бант на шее добавлял образу ту самую нотку абсурдного аристократизма, которую я так любил.

— Хаос, мы договаривались быть готовыми уже через сорок минут! – крикнул я, глядя наверх.

И тут моя невеста наконец появилась.

Я замер, как идиот, не в силах даже притвориться, что мне все равно.

Она была в черном платье на тонких бретельках, которое обтекало каждый изгиб ее тела, с черными тонкими перчатками на руках. На фоне этой угольно-черной ткани ее смуглая кожа казалась почти сияющей, словно разогретый на солнце мед.

Я невольно засмотрелся на лицо Анархии. Ее густые темные волосы рассыпались по плечам, обрамляя точеные черты. Прямой греческий нос с легкой горбинкой делал ее похожей на античную богиню войны. Эта маленькая деталь, честно говоря, сводила меня с ума еще с первой нашей встречи. Большинство девушек в окружении прибегали к операциям, чтобы сделать нос маленьким, а кончик направить вверх, и это лишало всех индивидуальности.

А в Анархии все было идеально.