Книга Шелковый хаос, страница 230 – Фэя Моран

— Он не успел выполнить свое обещание, но подарил мне веру в то, что даже в нашем мире есть место для света. И теперь… клянусь своей жизнью, Анархия, я буду стоять за вашей спиной так же, как он собирался стоять за нашей. Мой долг перед ним теперь это вы.

Анархия благодарно кивнула. Хоть я все еще недолюбливал этого парня, все же сделал над собой усилие, чтобы кивнуть в знаке прощения. И забыть то, что из-за него меня избили и заставили чувствовать себя ничтожеством. Я сделал вид, что ничего не было. Ради своей возлюбленной.

Через несколько минут в холле появилось еще двое человек. Когда я поднял голову, то встретился в первую очередь со взглядом Ригаса, облаченного во все черное.

Хоть он искусно скрывал свое истинное отношение к произошедшему, я все же знал, что он чувствовал. Ригас счел отца Анархии предателем, который едва не разрушил Триумвират, в том числе, помог туркам похитить его отца, дядю Паисия. Он сочувствующе молчал только из уважения к Анархии.

Эррас же, напротив, оценил поступок Никандра по достоинству. Для него наш мир никогда не делился на черное и белое. Он видел суть вещей куда глубже, чем мы все.

Эррас медленно подошел ближе. Его губы, изрезанные вертикальным шрамом, сжимались в тонкую линию, а вечно самодовольное лицо сейчас оставалось непроницаемым. Он остановился в паре шагов от нас.

Ригас бросил на Димитриса неодобрительный взгляд, и Инес суетливо встала впереди, чтобы прикрыть своего женишка, пока не началась драка прямо здесь.

— Прими мои соболезнования, Рия, – произнес Эррас прокуренным голосом. – Я знал твоего отца только по рассказам, по большому счету. Но точно могу сказать, что у него были яйца из титана, раз он решил пойти против всех. Даже зная, что рано или поздно за это придется платить, он все равно пошел на это. Ради тебя. И, поверь, мы позаботимся о том, чтобы турки захлебнулись той кровью, которую они пролили. Это теперь вопрос чести.

Ригас, стоявший позади него, еле заметно скрипнул челюстью, но не проронил ни слова. Его ненависть к Никандру никуда не делась, но сейчас было не время для внутренних разборок.

Анархия отстранилась от моей груди. Слезы все еще блестели на ее щеках, но когда она подняла голову, я увидел, как в ее глазах, сквозь пелену боли, начинает проступать та самая холодная убийственная женщина, которую многие в Триумвирате боялись.

Моя Хаос возвращалась.

Я поднялся первым, затем взял ее за руку, помогая встать. И встал рядом, на полкорпуса впереди нее. Она высвободила свои пальцы из моей ладони и сделала шаг вперед, поравнявшись со мной.

Ригас наконец прервал свое тяжелое молчание. Его обычно спокойные глаза сейчас мерцали звериной яростью.

— Мой отец и тетушка с дядей до сих пор у них, – произнес он низким голосом. – Турки наверняка теперь думают, что смерть Никандра сломает Триумвират, что мы впадем в панику и перегрызем друг другу глотки за власть на этих руинах… Они совершили ошибку.

Я мрачно усмехнулся.

Ригас продолжал:

— Эти самоуверенные ублюдки забыли одну важную деталь. Они забрали наших лидеров. Но мы – их детиинаследники.

Димитрис, стоявший чуть позади Инес, тяжело кивнул.

— Памир, – произнес он жестко. – Правая рука их босса. Я позаботился о нем. Он сейчас прикован к стулу в звукоизолированном подвале на южном складе.

Анархия подняла взгляд, устремленный куда-то сквозь стены виллы. В ее глазах вспыхнуло пламя.

— Он заговорит. – Ее голос разрезал воздух, и в нем больше не было и следа недавних рыданий. – Мы выпотрошим его. Сломаем ему кости по одной, снимем с него кожу заживо, используем кислоту… Сделаем что угодно, но к рассвету мы должны знать точные координаты его босса. – Анархия немного помолчала, а потом добавила: – Эррас, вели своим людям, чтобы сперва проверили заброшенные доки старой судоверфи на окраине Элевсина.

Эррас прикурил, выпустив к высокому потолку густое облако дыма, и удовлетворенно кивнул.

— О да. Да начнется веселье.