Книга Шелковый хаос, страница 121 – Фэя Моран

— И ты, невесто, возвеличися якоже Сарра, и возвеселися якоже Ревекка…

Когда венец был снят, а свечу забрали, я почувствовала легкость. И наши руки, наконец, освободились от тяжелой парчи эпитрахили.

Архиепископ подвел нас к Царским вратам для заключительного благословения. По церковному уставу сейчас должен был последовать момент приветствия супругов, и я почувствовала, как по залу пробежала волна предвкушения. Гости подались вперед, все ждали поцелуя, который скрепит этот политический союз.

— Поздравьте друг друга, – тихо произнес священник, отступая на шаг.

Деймос повернулся ко мне. На его губах играла та самая невыносимая усмешка, которая бесила меня с первой нашей встречи. Он не выглядел как благочестивый новобрачный; он выглядел как игрок, который только что сорвал банк и теперь любуется своей добычей.

Я выпрямила спину, превращаясь в ледяную статую. Мой взгляд был прямым и кричал ему в лицо: «Только попробуй».

В этот момент Деймос вдруг обхватил мою ладонь и притянул меня к себе почти рывком. Я врезалась в его грудь, едва не сбив дыхание, и его ладонь тут же по-хозяйски легла мне на талию, не давая отстраниться.

И, подавшись вперед, Деймос поцеловал меня в губы.

Деймос

Я прямо-таки ощутил, как ее лицо обдало жаром. Вряд ли от смущения. Скорее, от ярости.

Поцелуй был мимолетным, просто для вида, – я просто резко и по-детски чмокнул ее, – но, черт, какой же Анархия была вкусной. Я отчетливл почувствовал на своих губах этот коктейль из ледяного высокомерия и пламени. Она была на вкус как дорогой выдержанный коньяк, который обжигает горло, и при этом в ней была сладость спелого персика.

Этот короткий контакт отозвался во мне электрическим разрядом.

Зал взорвался аплодисментами.

Я едва сдержал смешок, когда, отстранившись, увидел, как зрачки Анархии расширились, превращая глаза в две бездонные черные дыры, готовые поглотить меня целиком. Если бы взглядом можно было кастрировать, я бы уже перестал быть мужчиной прямо здесь, под святыми сводами.

— Это тебе за отдавленную ногу, – шепнул я ей, наслаждаясь тем, как она судорожно выдохнула. – Я очень злопамятный муж.

Ее ответный шепот не заставил себя долго ждать:

— Я убью тебя прямо на фуршете.

— Не сомневаюсь. Это будет самое захватывающее событие в моей жизни.

Я взял и передал ей ее букет с аналоя, а затем перехватил ее свободную руку поудобнее, переплетая наши пальцы в стальном захвате. Сопротивляться она даже не пыталась, – еще бы, на нас смотрела куча народу. Мы повернулись к залу, и я ослепительно улыбнулся толпе. Вспышки камер, восторженные вопли тетушек, завистливые взгляды наших парней… Я просто купался в этом. Это была моя сцена. Моя победа.

И моя жена.

Черт возьми, Анархия Палладис уже как минуту была моей женой!

Проходя мимо ее отца, я позволил себе едва заметный наклон головы. Старик выглядел так, будто у него сейчас случится инсульт. Зря я, наверное, засосал его единственную дочурку прямо у него на глазах. Хотя это был просто невинный чмок. Представляю, что он сделает со мной, если я решу по-настоящему засосать Анархию.

Мы вышли на улицу. Солнце ударило в глаза, но даже этот ослепительный свет не мог затмить того триумфа, который я ощущал каждой клеткой тела. В ту же секунду на нас обрушился град. Традиционное греческое «ризи» летело со всех сторон – горсти риса секли кожу, а тяжелые золотые монеты со звоном ударялись о мраморные ступени.