Книга Обольстительный пират, страница 107 – Минерва Спенсер

Странный звук застал ее врасплох, и она вскинула глаза. На ковре валялись осколки бокала Хью, а с его пальцев капала кровь.

Дафна сразу же вскочила и, опустившись на ковер у его кресла, схватила за руку. Его лицо было словно высечено из гранита, и на нем застыло уже знакомое пугающее выражение.

— Хью?

Он попытался отдернуть руку:

— Ерунда.

— Это не ерунда. Дайте мне ваш носовой платок.

Дафна в который раз пожалела, что на ней нет очков. Пришлось ощупью искать осколки стекла, впившиеся ему в руку. Убедившись, что вытащила все, она обернула его порезанные пальцы платком и подняла глаза.

— Пойду принесу бинт.

— Не сейчас. — Лицо Хью было невероятно бледным.

Даже губы, обычно такие чувственные, посерели и сжались в ниточку. Он помог Дафне подняться на ноги и усадил на софу, а сам сел рядом.

— Мой дядя женился на вас, когда вы узнали, что беременны? — Его голос звучал ровно и спокойно.

— Да. Наш брак был чистой формальностью. Мы никогда не жили как муж с женой.

Хью на мгновение закрыл глаз и выдохнул:

— А Гастингс ничего не заподозрил?

— Мы с мамой и Ровеной были очень осторожны и скрывали правду от всех — даже от Фаулер, моей горничной. — Дафна прикусила губу. — Хоть мать и была очень больна, но успела поговорить с Томасом перед смертью. — Дафна так крепко сжала кулаки, что побелели костяшки пальцев. — Думаю, то, что со мной сделал Малкольм, приблизило ее смерть. Томас сказал, что мы должны пожениться немедленно, не дожидаясь конца траура, и что в глазах общества нас оправдает то, что семнадцатилетней девушке не подобает жить под одной крышей с неженатым двадцатичетырехлетним кузеном. Томас все взял на себя, даже отвез меня в Лессинг-холл перед свадьбой, чтобы мне не пришлось больше видеться с Малкольмом. И я с ним не виделась — до того дня, когда вы вернулись в Лессинг-холл.

— Он вас шантажировал, и вы его ударили.

— Да, но я ударила его только после того, как он попытался… Он сказал, что даст мне время подготовиться, если я пойду ему навстречу и выплачу тысячу фунтов. Я медлила и медлила как последняя дура: все надеялась на чудо. — Дафна взглянула на Хью. — Потому так долго вам ничего и не рассказывала. Это было для меня так важно, понимаете? Я и не подозревала, что возможность навсегда остановить Малкольма, на которую так надеялась, ждала меня в Лондоне, поэтому заплатила ему.

Дафна поморщилась, но Хью смотрел сквозь нее, словно видел что-то или кого-то другого.

— Пожалуйста, простите меня, я очень виновата перед вами.

Его взгляд сфокусировался, а брови поползли вверх.

— Простите? Виноваты? Вы о чем?

— Да, потому что это ведь были ваши деньги.

Хью наморщил лоб, ничего не понимая:

— О чем вы, черт побери, говорите, Дафна?

— Деньги, которые я отдала Малкольму, принадлежат вам, графу Дейвенпорту.

— Что за дерьмо? Какой я к черту граф?

Дафна не знала, какое из слов шокировало ее сильнее.

Хью отмахнулся здоровой рукой.

— Ладно, мы к этому вернемся, но сначала я хочу до конца разобраться с Гастингсом. О каких доказательствах вы говорите?

Дафна рассказала о встрече с сэром Маркусом Лоури и письмах, предложила показать их, но Хью отмахнулся, глядя в пространство перед собой:

— Позже. Наверное, это Гастингс подрезал подпругу или приказал слуге. В это трудно поверить, но он всегда был дураком. Могу лишь предположить, что он решил позаботиться о будущем Люсьена на случай, если я сам узнаю правду или… вы наконец откроете ее мне.