Книга 1977, страница 118 – Александр Скок

Немая сценка. Долгие несколько секунд молчания.

— Сергей, отпусти девушку, – наконец сказал он спокойно.

Знакомый голос. Литвиненков. На площадке еще один в штатском и на лестнице трое в шинелях. Все выглядит так, что на Аньку Литвиненкову совсем не плевать. Да и остальным вроде тоже. И это хорошо. Значит, Литвиненков блефовал, и на Аньку у них ничего нет. Значит, в данном случае она просто свидетельница. Или все-таки мой агент, а им просто не нужен труп при задержании. Или есть другие причины беспокоиться о ее жизни. В этих шпионских играх всегда все запутано.

— Хрен тебе! – протараторил я.

— Будешь работать на нас, – сказал Литвиненков. Глаза его пластиковые, как у куклы. – Я же говорил, есть разные варианты. Только сначала отпусти ее.

— Я ухожу! – с нажимом произнес я и, прикрываясь Аней, как щитом, медленно двинулся в подъезд. Крикнул: – П-шли вон! Вон!

Литвиненков сделал шаг назад. Кивнул туда, куда миг назад утащил отца.

— Уйдите.

Оттуда вышел Анин отец, зло зыркнул на меня, его пихнула в спину чья-то рука, и он, не сопротивляясь, спустился по ступеням. За ним следом – оперативник. Безмолвные в шинелях тоже стали спускаться. Литвиненков пошел самым последним, спиной назад, не отводя от меня взгляд. Я продвигался вперед по шажочку, по шажку, выталкивая их все ниже, ниже, ниже…

На втором этаже Литвиненков произнес:

— Далеко не уйдешь.

Спустились. Вышли на улицу. У подъезда полукругом все те же лица плюс еще несколько людей в штатском, мать Ани и зеваки.

— Ушли! Пропустите! – рявкнул я, прижимая нож к горлу все сильнее.

Расступились. А мы по шажку – к серой «Волге», которая стояла рядом с подъездом. За ней примостилась бежевая «копейка».

— Анечка, доченька! Это правда? – дрожащим голосом залепетала мать.

— Прости меня, ма, – хрипло ответила Аня.

Еле-еле тащимся к «Волге», как по канату над пропастью. Один неверный шаг, и хана. Слипшиеся вместе, воедино, как близнецы или пельмени в кастрюле. У нас один путь и одна участь, если мы оступимся, полетим в пропасть.

Шаг. Шаг. Шаг. Аня дышит тяжело, губы дрожат. Ее пробирает дрожь, как от холода, но это не от холода.

Мы быстро разворачиваемся на месте, в каком-то странном элементе жуткого танца, а потом спиной назад, к «Волге». Я стреляю взглядом от одного лица к другому. Любой из них может дернуться к нам, любой из них опасен и сильнее меня. Но у меня нож, у меня Аня, и это ставит между мной и ими знак равенства.

Уперся в «Волгу». А вот тут проблема. Как садиться в машину и не убрать руку с ножом? Менты этого только и ждут, чтобы накинуться…

Свободной рукой нащупал дверную ручку. Приоткрыл водительскую дверцу. Сел в кресло, боком к рулю, Аню оставил стоять рядом, руку с ножом прижал к ее животу. Повернулся, запустил двигатель. Аньку втащил в салон, уложил себе на колени. Она тут же стала карабкаться к соседнему креслу, а я тронул «Волгу» с места, нож бросил на пол и свободной рукой захлопнул дверцу.

Вдоль дома, смотря в зеркало. Могут начать стрелять. Несколько долгих, бесконечных секунд ехали до края дома, затем свернули за него и вырулили на дорогу. И – газу!

Мой взгляд то на дорогу, то в зеркало. Вроде никто не преследует. На красный, через перекресток, по улице до следующего и направо в сторону дач. В голове одна мысль – прорвались! Получилось? Невозможное оказалось возможным!