Книга 1977, страница 117 – Александр Скок

— А как там, в будущем? Кто генеральный секретарь? Освоили Марс? А машины летают?

— Там… хорошо. Ну, так что?

Она обреченно вздохнула и пожала плечами:

— Давай попробуем…

— Тогда иди, одевайся, и потеплее.

— Вещи с собой брать?

— Нет. У меня, если что, купим.

Анька пошла в свою комнату, а я – на кухню. В шкафчике отыскал кухонный нож.

— Что же я делаю… – прошептал я.

Этот план был просто идиотский: сымитировать, что Аня у меня в заложниках. Приставить ей нож к горлу, а дальше надеяться, что менты и гэбэшник спасуют и отступят. Потом как-то выйти в подъезд. Как-то выйти на улицу, как-то уйти из двора, как-то добраться до Портала.

Только такой идиот, как я, способен на такое. Один преступник берет в заложники другого преступника. Глупость полнейшая! Приличные шпионы так не поступают. А я и не шпион. Или как здесь говорят, я не разведчик вражеский. Я – Серега, который полжизни проводил Интернет в квартиры. Будут ли менты и гэбэшники бороться за жизнь Аньки? За изменщицу Родине? Что, возьмут и отступят? Дадут пройти? Сомневаюсь. Им вообще все равно, прирежу я ее или нет. Вот просто до лампочки. Если прирежу Аньку, им даже проще станет, меньше заморочек будет – меньше допросов, меньше бумажной волокиты.

Но что, если Литвиненков блефовал? Можно ли верить гэбэшнику на слово? Что, если у них на Аньку ничего нет? Что, если она до сих пор простая девчонка из простой советской семьи, а не мой агент? В этом случае план сработает.

В любом случае выходить из квартиры придется. Либо с поднятыми руками, сдаваясь, либо так, как я запланировал – прорываться, пусть даже таким идиотским способом. Другого варианта нет.

Сжав нож в руке, переместился в прихожую. Надел пальто, сунул ноги в ботинки, стал завязывать шнурки. Нож на полу. Тут и Анька подоспела. Увидела его. Я поймал ее взгляд, приложил палец к губам. Им же обвел квартиру. Прослушка, мол. Молчи. Ничего не спрашивай.

Она надела пальто. Застегнулась.

Я завязал шнурки, распрямился. Окинул ее взглядом. Кивнул на пальто. Надо снять. Так и сделала. Осталась только в черном свитере, юбке по колено и зимних сапогах.

Я зашел к Ане за спину и приставил лезвие к шее. Шепнул ей:

— Не бойся. Все будет хорошо.

— Страшно, – едва слышно сказала она.

Я почувствовал, как ее пробирала дрожь. От ее тела шел жар, как от печи. Прости, Ань, только так. Другого не дано.

— Эй, вы там! Девчонка у меня! – крикнул я ментам. – Я ее убью!

— Только попробуй, тварь! – взорвался отец.

— Мое условие: даете мне уйти, и я ее отпущу!

— Кончай цирк! – раздался голос гэбэшника.

— Я ее убью! Я дурак! Я убью! – прокричал я, а затем шепнул Ане: – Давай…

— Папа! – жалобно вскрикнула Анька.

— Не тронь ее! Не тронь!

Дз-з-з-з-з. Дз-з-з-з-з. Дз-з-з-з-з-з-з.

Не убирая нож от горла Ани, свободной рукой открыл замок и толкнул дверь. Петли скрипнули, дверь обнажила лестничную площадку. Оттуда в квартиру кинулся отец, но не успел переступить порог, как чья-то цепкая пятерня властно схватила его сзади и дернула обратно, затем легко утащила в сторону, куда-то на площадку, за дверь, как какую-то игрушку в кукольном театре, которая отыграла свою роль.

На месте отца появился человек в штатском. Тот, чья была пятерня. Черное пальто нараспашку, коричневый костюм, серый галстук, белая рубашка. Гладко выбрит, волосы аккуратно зачесаны набок.