Книга Искатель, 2008 № 08, страница 78 – Журнал «Искатель», Станислав Родионов, Владимир Анин, и др.

— Ненормальный! Какой «всякий случай»?

— Как это — какой? Я тебе так скажу — коньячок, — из пакета показалось горлышко, а следом и верхняя часть небольшой плоской бутылки, — очень для здоровья полезен. Особенно для сердца.

— Петь, нуты...

— Не спорь! Возьми, а там уж сам решишь. Не хочешь — не пей. Тут я тебе еще бананчики принес и сочок, — сказал Петр, кивая на пакет, — томатный, твой любимый. Ну, и презервативы, как просил.

— Я просил?! Да ты что! — зашептал Аркадий. — Я же пошутил...

— Правда, всего три штуки, — не обращая на него внимания, продолжал Петр. — Зато ароматизированные.

— Петька! Тыс ума сошел! Ну какие мне тут презервативы! Здесь одни бабки старые.

— А медперсонал? — со знанием дела уточнил Петр.

— Сестрички симпатичные, конечно, встречаются, — ответил Аркадий, вспомнив Оленьку.

— Ну?

— А! — махнул рукой Аркадий. — Все равно мне сейчас нельзя. Наверное.

— Ха! Да ты знаешь, что во время этого дела все силы организма мобилизуются и... Поверь мне: сердечные болезни надо лечить сердечными делами.

— Извини, конечно, но зачем для сердца презервативы?

— Зачем? Ты думаешь, у мужика сердце где?

— Странный вопрос, братец.

— У, пацан ты еще. Когда мужик делом занят, сердце у него в голове. — Петр ткнул пальцем себе в лоб. — А когда любовью занимается, то сердце у него — между ног. И только когда мужик болеет, сердце у него в груди.

Аркадий рассмеялся:

— Я даже не пойму, кто ты: философ или целитель.

— И то и другое... О! Гляди, тетя Кира идет.

— Мама? Черт! Эта твоя сумка с коньяком, презервативами...

— Да не боись ты, там все замаскировано. Бананчиками.

— «Бананчиками». А вдруг она увидит? Что обо мне подумает?

— Подумает, что сын идет на поправку.

— Петенька! — воскликнула тетя Кира, увидев племянника. — Сто лет тебя не видела! Совсем тетку забыл.

— Не говорите, тетя Кира! Все дела, дела. Зато вот благодаря Аркаше и свиделись.

— Да уж! Только повод у нас для встречи не очень радостный.

— Ой, мам, да перестань! Все хорошо! — нахмурился Аркадий, выхватывая у нее из рук тяжеленную сумку.

— Нет, нет. Я сама, тебе нельзя.

— Ну, щас!

— Тогда давай я этот пакетик возьму, — сказала мать, пытаясь ухватить сумку, которую принес Петр.

— Нет! — чуть ли не взвизгнул Аркадий и покосился на Петра, который с ехидной улыбкой наблюдал за этой сценой.

— Ладно, дорогие, я, пожалуй, пойду, — сказал Петр.

Вечером Аркадий долго ворочался в постели, а когда храп с соседней койки стал совсем невыносимым, вскочил и вышел в коридор. Тишина. Лишь время от времени раздается звонкий щелчок — это стрелка настенных часов отсчитывает очередную минуту. В приоткрытое окно врывается прохладный ночной ветерок. Аркадий поежился, застегнул пижаму на все пуговицы и, шаркая разношенными тапочками, двинулся вдоль коридора. Дежурной медсестры на месте не было. Он сунулся в процедурную, подергал дверь ординаторской, потом заглянул еще в какую-то комнату и там увидел Оленьку, медсестру. Она сидела за небольшим столиком и пила чай, листая какой-то журнал.

— Вы почему не спите? — строго спросила она.

— Не спится, — пожал плечами Аркадий. — Можно я присяду?

Не дожидаясь ответа, он плюхнулся на старенький диван.

— Мне кажется, — сказала Оленька, — вам все-таки стоит вернуться в палату.