Книга Вниз головой, страница 105 – Клэр Кершоу

— Как ты не понимаешь, я искала их вместо Милли!

Он непреклонен.

— Хью, ты это не всерьез, – сквозь зубы произношу я, чувствуя, как он закрывается от меня.

Сдавливает грудь, сердце сбивается с ритма. Не понимаю, как мы до этого дошли? Ведь только что строили планы на встречу в Бостоне! Как откатить назад?

— Я не знаю, что тебе сказать. Ты не морской биолог. Это неэтично.

У него на лице написано раздражение.

— Не верю, – сквозь слезы бормочу я. – Ты вот так просто отказываешься помочь? После всего?

— Мне очень жаль, – отвечает он.

— И все? – перебиваю я, не веря своим ушам.

— Энди, не сваливай с больной головы на здоровую, – говорит он. – Ты заведомо врешь, да еще требуешь, чтобы я подтвердил твое вранье? Я думал, что со временем примирюсь, забуду, но это уже слишком. Как ты не понимаешь, Энди, я не могу выполнить твою просьбу!

Мое имя срывается с его губ с такой окончательностью и безнадежностью, что у меня опускаются руки.

— Я действительно желаю твоей сестре всего наилучшего, – говорит он и отворачивается.

— Как же так… – потрясенно бормочу я, не веря, что он вот так меня бросит, что дурацкая запись в журнале станет последней каплей и он уйдет, не дав мне выполнить просьбу сестры.

У меня в голове не укладывается: неужели ему плевать на все, что произошло между нами за эти пять дней?

Тем не менее он уходит. Даже рукой не махнув на прощанье.

Я стою на тротуаре, растерянно наблюдая, как он садится в такси. Бесполезный журнал погружений шелестит страницами на ветру.

Жизнь на суше

Меня все-таки посадили на ближайший рейс: я так отчаянно рыдала, что у женщины за стойкой регистрации не выдержали нервы и она перебронировала мне билет. Еще раз пытаюсь позвонить маме. Нет ответа. Оставляю сообщение с данными рейса.

Самолет взмывает в ночное небо. Мой сосед засыпает, опустив голову на грудь. Я прижимаюсь к окну. Только когда стюардесса заботливо спрашивает, что я буду пить, я отдаю себе отчет, что просидела целый час, бездумно глядя в окно.

— Э-э… гм… – бормочу я.

Она скороговоркой перечисляет:

— Минеральная вода с газом и без, кофе, чай, вино…

— Вино, – перебиваю я. – Красное, пожалуйста.

Девушка ставит на откидной столик пластиковый стаканчик, и я делаю большой глоток. Кислота пощипывает горло. Я сдерживаюсь, чтобы не выпить вино залпом. Перевожу взгляд с пустого экрана перед собой в окно: на конце крыла мигает белый огонек. Я то смотрю в иллюминатор, то начинаю дремать. Я настолько ошеломлена, что даже злости нет, и так оцепенела, что не чувствую грусти. Она придет позже.

В аэропорту меня встречает мама, и мы едем прямо в больницу, где ждет отец. Не успев вдохнуть холодный воздух Коламбуса, я начинаю мечтать о возвращении в Австралию, по которой уже скучаю. Меня тянет обратно, и не только потому, что там сейчас лето, а здесь суровая зима.

По дороге мама вводит меня в курс дела. Операция прошла хорошо, даже лучше, чем надеялись, а на второй день дома у Милли внезапно поднялась температура, что списали на слабость после хирургического вмешательства. В конце концов мама позвонила врачу и спросила, нормально ли это. Их срочно отправили в больницу – доктор подумал, что у Милли инфекция, так и оказалось. Воспаление распространилась на весь организм, давление упало, и стабилизировать состояние удалось только через два дня.