Книга Черные перья, страница 24 – Ребекка Нетли

Айрис пинцетом осторожно засовывает бумажку в тельце ящерицы.

— Это послание найдет дорогу в мир иной точно так же, как голуби доставляют почту живым адресатам.

И при всей своей симпатии к золовке я думаю, как же легко она превратила себя в посмешище. Но, подняв голову, замечаю ее направленный на меня холодный взгляд, и у меня возникает странное чувство, будто она услышала мои мысли.

* * *

Темнеет рано. Часы в холле бьют три, а свет уже померк, и ветер с возвышенностей с силой задувает в щели между плитками и деревянными панелями, как будто ищет в доме тепло. На чердаке, за стенами скребутся крысы, в зыбком мраке шевелят крыльями летучие мыши. Шаги, словно не желая привлекать к себе внимание, становятся тише.

Под пасмурным небом пустошь за окном кажется однообразной. Над черным как смоль прудом потрескивают голые ивы. Мы все дрожим от холода и кутаемся в теплые вещи. Мои мысли постоянно возвращаются к мистеру Форстеру. Как изменился его тон, когда речь зашла о скарлатине. Однако он явно старался выбить меня из колеи, и я решаю не тратить силы на осуществление его намерений.

Ближе к вечеру в доме становится странно тихо. Обычно там, где живут люди, я слышу все звуки, но сегодня, готовясь к ужину, испытываю необычное ощущение, будто дом перед завтрашним сеансом собрал всю энергию Айрис.

* * *

За ужином то проливается вино, то соус оказывается с комками. Мы с Эдвардом молчим. Есть мне совсем не хочется. Эдвард раскраснелся от вина, и я пытаюсь вспомнить, столько ли он пил во время нашего свадебного путешествия. Потому что сейчас пьет определенно много. Вина в графине осталось меньше, чем обычно, а муж никак не может утолить жажду. Я с беспокойством наблюдаю за ним и понимаю, что в Гардбридже мы изменились, что, несмотря на желание вернуться, любовь к дому, ему, по-моему, хочется оказаться в другом месте. Или это мне хочется? Ему стало плохо со мной? «Будьте хорошей девочкой», – сказал мне мистер Форстер, и я смотрю на бокал в руке Эдварда, которая на мгновение словно сжимается в кулак.

— Завтра утром я уезжаю по делам.

— Как долго тебя не будет?

— Трудно сказать. Может, неделю.

— Я буду скучать. Твой дядя заезжал сегодня посплетничать, как ты и предупреждал.

— Да, миссис Форд говорила. Смешной, правда? И что он болтал?

— Тебе действительно интересно?

— Ну да.

Звучит непринужденно, но в голосе напряжение, которое заставляет меня хорошенько подумать, о чем рассказывать. Однако любопытство пересиливает.

— Он счел нужным сообщить мне, что Эви была несчастна. А также, что ненавидела Гардбридж или тех, кто в нем живет.

Эдвард сильно краснеет.

— Мне следовало отучить его от визитов.

Хотя муж не повысил голоса, за его спокойной наружностью я чувствую ярость. На память приходят слова Айрис о ящерице. Пора остановиться.

— А почему она ненавидела дом?

Эдвард подливает себе вина, но рука дрожит, и вино проливается на скатерть.

— Судя по всему, он оказался не таким, каким Эви ожидала его увидеть.

— Но она же сама решила здесь поселиться, как и я. Что же вызвало ее недовольство?

Во взгляде Эдварда боль. Я, похоже, затронула что-то сокровенное, хранимое глубоко-глубоко. Он наклоняется ко мне и проводит пальцем по ключице.

— Ты права. Как и ты, она сделала свой выбор не по любви.