Книга Преступные камни, страница 66 – Анна и Сергей Литвиновы, Галина Владимировна Романова, Татьяна Устинова, и др.

— И что? — не поняла я.

— Лев Залесский, ее отец, был самым известным в Москве ювелиром. Очень талантливый. Работал на Московском ювелирном заводе и делал для высоких зарубежных гостей, а иногда — и для жен партноменклатуры точные копии драгоценностей из Гохрана. Потом так этим увлекся, что стал их изготавливать и для личных нужд. Жена — артистка МХАТа — предлагала их потихоньку известным актрисам, певицам, писателям. Вот, кстати, откуда у Инны Львовны тяга к театральным эффектам. От мамы. Но кто-то ювелира сдал. Залесского повязали и посадили. Тогда это была чуть не расстрельная статья. Обидно — за пять лет до перестройки.

— И что с ним потом стало? Выпустили?

— Нет. Умер через два года в тюрьме от рака.

— Подожди. А звезды Сиси тогда кто сделал?

— Вот! Есть еще интересный фактик. Знаешь, где учился Михаил? В Строгановке, что-то типа «Художественное проектирование ювелирных изделий». То есть парень унаследовал талант деда. А мамашка-уборщица украла для него секреты ювелирного дома Кехертов.

В этот момент за окном раздались автомобильные гудки. Я выглянула. И сквозь неторопливо падающие хлопья снега увидела дорожное происшествие по-венски. Фиакр не мог разъехаться со старинной пожарной машиной, которая катает туристов, и огромным современным двухъярусным автобусом. В пробке перед музеем Альбертина стояло сразу три века истории. Как и в нашей детективной интриге, времена на этих улицах тесно переплелись.

— Маша! Надо про этого гения и его злодейство срочно сообщить в полицию. Дальше самим действовать опасно, — сказала я.

Как ни странно, Машка кивнула:

— Только у меня номер телефона следователя в гостинице остался. Придется вернуться.

Нежданная встреча

Но первыми, кого мы с Машкой увидели, поднявшись к нам на этаж, были Инна Львовна с Михаилом. Вот только на карикатурных провинциалов они больше не походили. Инна Львовна сменила дорогую шубу на легкое стеганое полупальто, натянула поглубже спортивную вязаную шапочку. Михаил был в простой синей куртке и с саквояжем в руках. Они явно торопились.

— Уезжаете? — натянуто улыбнулась им Машка.

— Да. Здесь дороговато. — Инна Львовна поправила на плече сумку-мешок и двинулась к лифту.

— Что, оставшиеся четыре звезды продать не удалось? — вдруг брякнула Машка. Я в ужасе толкнула ее локтем. Но Инна Львовна уже остановилась. Развернулась. Сняла с плеча сумку, пошарила в ней рукой. И вдруг шагнула прямо к Машке:

— Что ты сказала?

Я глянула на Михаила: на нем, как говорится, не было лица. То есть лицо было, но совершенно белое.

— А расскажите-ка мне, девочки, что вы знаете об этом деле? — вдруг по-змеиному прошипела Инна Львовна. Она теперь и внешне больше не была похожа на провинциальную учительницу. Скорее — на зловредную гадину из какого-нибудь боевика. Даже ядовитое жало имелось: она вдруг выхватила из своего мешка шприц, зажала в кулаке и приставила иглу к Машкиной груди.

— Не надо! Мама! — сдавленно прохрипел Михаил.

Но Инна Львовна уже толкнула Машку в глубь нашего номера, прошептав:

— Не дергайся. Там даже царапины достаточно.

Скомандовала зашедшему за ней сынку:

— Дверь закрой.

И снова зашипела моей подруге:

— Итак? Откуда ты знаешь про звезды?

— Отпустите Машу! Это мне Денис сказал, сын коллекционера. Что ваш Миша предлагал пять заколок его отцу, — затараторила я. Понадеялась: вдруг сынок и правда скрыл это от мамы и она переключит на него свое драгоценное внимание. Но Инна Львовна не удивилась. А Михаил неожиданно меня поддержал: