Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 31 – Татьяна Кравченко

* * *

Ливия подошла к анализатору, на котором должны были появиться результаты. Она внимательно следила за ходом работы прибора. Когда на экране начали появляться цифры, все замерли. Ливия прижала руку к губам, чувствуя, как её сердце забилось быстрее.

— Это… — Ливия начала, но не могла сразу произнести то, что увидела. — У них действительно есть антитела, как и у нас. Их тела смогли справиться с вирусом.

— Значит, нас уже пятеро, — добавила София и улыбнулась.

* * *

Электронный замок щёлкнул, и дверь изоляционного блока медленно отошла в сторону. Мягкий синий свет в коридоре казался почти уютным после нескольких дней в стерильной белизне бокса. Ливия первой переступила порог. За ней — Мия и Оскар, напряжённый, сжимавший челюсть. Эд последний.

— У вас высокий титр антител, — произнесла Ливия, сверяясь с планшетом. — Это значит, вы переболели. И организм победил. Выжившие. Теперь нас пятеро.

Оскар молчал, но губы дрожали. Мия смотрела по сторонам широко раскрытыми глазами, будто попала в чужой сон. Коридоры были вычищены, на полу лежали направляющие стрелки. Освещение приглушённое, но не тусклое — лаборатория перешла в автономный режим: генераторы, автоматические системы, изоляция. Как и планировалось при «утечке уровня Альфа».

Ливия повернула направо и указала:

— Сюда. Мы начнём с обзорной прогулки. Вы должны знать, что происходит. Что действительно происходит.

Они подошли к боксу. Стеклянная панель занимала всю стену. За ней — неосвещённая палата. Тень. Движение.

Мия остановилась, затаив дыхание.

— Это… — начала Мия, но слова исчезли.

Из тьмы к стеклу подошёл он. Мужчина. Его кожа — пепельного цвета, лицо искажено гримасой боли и… пустоты. В глазах — ничего. Ни страха, ни жизни. На груди — следы ожогов от дефибрилляторов. Он не двигался. Замер, будто манекен, лишь изредка дрожали пальцы.

— Они… они… живые? — прошептал Оскар.

— Нет, — спокойно ответила Ливия. — Они неживые. Это тела. Но вирус воссоздаёт нервную активность. Он удерживает остатки сознания, примитивные реакции. Это не те, кто были здесь. Это — оболочки. Живые мертвецы.

Мия прижалась ближе к стеклу. Слеза скатилась по щеке. Она всхлипнула:

— Почему?

Ливия перевела взгляд на девушку:

— Потому что Совет хотел жить вечно. Десять миллиардеров, ученых, военных, политиков… они хотели бессмертия. Мы разрабатывали вирус, способный замедлить клеточное старение. Мы не понимали, что он сделает с нейронами. Не учли, как будет действовать в неконтролируемых условиях. Но у Бога свои планы.

Тишина. Только гудение воздуха. Оскар приблизился к стеклу, и вдруг… постучал.

— Оскар, нельзя! — резко крикнула Ливия, делая шаг вперёд.

Но было поздно. Оживший резко дёрнулся, издал глухой гортанный хрип и рванулся к стеклу. Его тело врезалось с глухим ударом, голова оставила кровавое пятно, глаза бешено закатились. Пальцы соскребали стекло, губы разошлись в дикой, хищной мимике. Он зарычал, вцепившись в перегородку. Справа и слева — другие. Словно проснулись. Шаг. Шаг. Плечо дёрнулось. Рёв.

Оскар отшатнулся и упал на пол, закрываясь руками. Мия закричала.

Ливия опустилась на корточки рядом, её голос был резким, но не злым:

— Это не игрушка. Если они слышат звук — они реагируют. Они приходят в движение. Это не чудо. Это биология. И страх — их топливо. Не шуми. Никогда.