Книга Вирус Aeon. Нева, страница 44 – Татьяна Кравченко

И в этот момент… что-то в ней оборвалось.

Та самая ниточка, тонкая и тёплая, которая связывала её с прежней собой — доброй девушкой, чутким врачом, той, что ночами плакала, если не могла помочь пациенту.

Она порвалась.

Пропала.

Исчезла.

Остался только холод. Камень внутри — чёрный, острый, чужой. Не скорбь. Не боль. Просто пустота.

Голос Тома прорезал её оцепенение:

— Ева?! Ты где?

Она с усилием вытащила ноги из-под тела Арона, встала, отряхнулась машинально, и пошла навстречу звуку.

Том подбежал, увидел её — вся в крови, с мёртвым, пустым взглядом. Он схватил её за плечи:

— Что случилось? Ты цела?!

— Нам придётся задержаться, — произнесла она ровно, будто сообщала о погоде.

— Ева,что случилось?! — почти закричал он.

Она молча повернулась и указала в сторону джипа:

— Арон. Его надо похоронить.

Том побежал туда. Увидел. Замер. А потом опустился на колени рядом с телом.

И снова, как утром, он заплакал. Только теперь сильнее, надломленнее. Арон был ему не просто другом — он был частью семьи, братом, якорем. Теперь его не стало. Габриэла исчезла, Арон мёртв. Всё рушилось, слой за слоем. Комната внутри, где ещё теплилась надежда, вдруг стала пустой.

Позже они вырыли могилу. Простую, за домиками. Простились с Ароном. Ева и Том похоронили и тех четверых, что лежали у стойки бара. Слишком много мёртвых… Но нельзя оставлять их вот так.

Над долиной уже стелился вечерний туман. Воздух становился влажным, прохладным.

— Останемся здесь на ночь, — тихо сказала Ева. — Утром рано выезжаем. Если всё пойдёт хорошо, к вечеру будем в Пальмонте.

Завтрак был скудным: жаренные яйца и овощи. Консервные банки выстроились на подоконнике, как солдаты на плацу. Алекс ковырял ложкой в тарелке.

— Папа, смотри! — Он тыкал в комок, напоминающий медведя.

— Не играй с едой, — Том поправил ему воротник. — Тётя Ева не любит.

Ева в сто пятый раз тыкала в экран сотового телефона. «НЕТ СЕТИ» — красные буквы резали глаза.

— Зимой ловило, — пробормотал Том, — Может, вышки…

— Или трупы на антеннах, — перебила Ева.

ХЛОПОК. Кто-то хлопнул воротами.

Звук ударил по тишине, как выстрел. Ева уже держала пистолет — движение отработано до автоматизма.

— Том. Где твой?

— В спальне…

— Иди. Возьми. — Она не спрашивала. Приказывала. — Алекс — Молчать. Тихо.

Она скользнула вдоль стены, тенью. Ветер шевелил флаг с логотипом курорта — медведем с перекошенной улыбкой.

Дверь на склад приоткрыта. Внутри — шорох, звон стекла. Ева вошла бесшумно, пистолет в линии руки-глаза.

Девушка. Оборванная куртка, волосы лохматые, лицо в грязи и синяках. Копошилась в ящике с аптечками, жадно суя в рюкзак бинты и ампулы.

— Ну привет, кукла, — жёсткий голос Евы. — Ручки вверх. Или вышибу мозги через затылок.

Девушка вскрикнула, уронив флакон. Жидкость растекалась по полу, запахло йодом и страхом.

— Не стреляйте! Я… я не одна! Мой брат… он болен! — Она заикалась, глаза бегали.

— Брат? — Ева шагнула ближе, пистолет упёрся в лоб. — Покажи спину, руки. Сейчас.

— Зачем?..

— Укусы. — Коротко. — Скидывай куртку. Или я сниму её с тебя… с мясом.

Девушка заплакала, расстегивая молнию. Ева не дрогнула. Семья ждала в доме. Чужие слезы — слабость.

— Пожалуйста! Мой брат… он недалеко! — Девушка металась, руки дрожали. — Отпустите!