Книга Вирус Aeon. Нева, страница 3 – Татьяна Кравченко

— Госпиталь не доживёт до весны, — вслух произнёс пожилой бухгалтер, стоявший у двери. — Вы сами всё видите, доктор. Денег на поставки нет. Закроют и терапию, и скорую. Мы уже три месяца не платим аренду за лабораторию.

Ева подняла глаза. Красные, усталые.

— Я знаю.

Она осталась одна. С отчётом. С болью. С сорока сотрудниками, чьи семьи зависели от её решений. С пациентами, у которых не было другого места, кроме её стен.

Вечером в приёмной появилась Вероника Ларенс. Гладко причёсанная, в дорогом пальто, с улыбкой, выученной до совершенства.

— Добрый вечер, доктор Беннет. Не возражаете, если мы поговорим?

Ева кивнула, жестом предложив сесть.

— Что вы хотите?

— Я хочу помочь вам, — проговорила Вероника, поставив перед ней тонкую папку. — Здесь — наше предложение. Программа финансирования на пять лет. Новое оборудование. Ремонт. Отделение хирургии полностью за наш счёт.

Ева пролистала папку. Фонды, контракты, подписи. Всё выглядело легально. Даже слишком.

— А взамен?

— Только участие в нескольких программах клинических испытаний, — ответила Вероника с безупречным спокойствием. — Разумеется, всё согласовано с протоколами. Вам просто нужно наблюдать и вести отчёты. Всё под контролем.

Ева отложила папку. Посмотрела Веронике в глаза:

— Я должна использовать препарат, не зная всех его эффектов?

— Вы будете видеть только пациентов, подходящих по критериям. Мы ничего не скрываем. Просто хотим дать миру шанс. Этот город может стать точкой начала новой медицины.

Ева долго молчала.

— И если я откажусь?

— Тогда, — Вероника наклонилась ближе, — через месяц ваш госпиталь закроется. Люди потеряют работу. Больные останутся на улице. Дети — без врачей. Я ничего не сделаю — просто уйду. И вы останетесь одна, как сейчас.

Позже в ту же ночь Ева стояла у окна своего кабинета. Внизу, во дворе госпиталя, дежурный курил, кто-то выкатил каталку. В неоне мигающей вывески отражались её глаза. Она подняла трубку и набрала номер. Через пару гудков ответили.

— Да?

— Я согласна.

Голос Евы был ровным, будто она подписывала приговор. На другом конце провода — короткое молчание. Затем:

— Умница. Вы не пожалеете.

Но Ева знала — пожалеет. Просто не сейчас.

Через две недели после подписания договора

Госпиталь Святого Петра жил в привычном ритме — звонки, шаги по кафельному полу, шёпот за перегородками, запах хлорки и кофе. День был утомительным. Пациентка с острым панкреатитом, несчастный случай в шахте, где рабочему оторвало кисть, два экстренных кесарева. Ева не замечала времени — привычная замена сну и отдыху. Только теперь, когда стрелки часов перевалили за полдень, она позволила себе минуту.

— Доктор Беннет, обед? — окликнула её медсестра у стойки. — Я захватила вам сэндвич.

— Спасибо, Джен. Прогуляюсь немного.

Она накинула пальто и вышла на улицу. Ветер гнал по асфальту пыль и прошлогоднюю листву. Было тепло — апрель только начинал раскачиваться. Она шла по дорожке, ведущей от корпуса к парковке, разглядывая свои мысли, как развешанное бельё. И вдруг — тихий гул мотора. Чёрная машина. Майбах, идеально отполированный, как будто только сошёл с конвейера. Он остановился у самой обочины. Окно плавно опустилось.

— Ева, дорогая, добрый день!

Голос был безошибочно узнаваем. Бархатный, обволакивающий, чуть ленивый, как у человека, которому принадлежит всё в радиусе десяти километров.