Книга Вирус Aeon. Нева, страница 8 – Татьяна Кравченко

Мэр Коул всё это время молчал, лишь изредка кивал, будто соглашаясь с обеими. Он уже сделал свой выбор.

— Какая схема?

— Три введения с интервалом в 72 часа. Под постоянным наблюдением. Мы уверены в успехе.

— И если они умрут?

Вероника посмотрела прямо.

— Они не умрут. Но если случится непредвиденное — у нас есть купирующие протоколы. Восстановление тканей начинается в течение часа после введения.

— Это… — Ева провела пальцами по виску, — …это не наука. Это игра в бессмертие.

Вероника сделала шаг ближе. Её голос стал мягким, почти сочувственным:

— А разве ты никогда не хотела вернуться назад? Спасти хотя бы одну жизнь, которую потеряла? Дать второй шанс… себе?

В глазах Евы мелькнуло что-то личное. Боль. Сомнение.

— Я подумаю. Но если хоть один из ваших образцов окажется нестабильным — я подам официальное заявление в медицинский комитет.

— Конечно, — кивнула Вероника. — Мы ведь на одной стороне, не так ли?

Ева ничего не ответила.

Вероника поднялась из кресла, отряхнула подол дорогого пальто и, едва заметно улыбнувшись, направилась к выходу.

— Всего доброго! Мне пора ехать. — И не дожидаясь ответа, мягко прикрыв за собой дверь, исчезла в коридоре.

В кабинете остался только мэр и Ева. Он развалился в кресле, с бокалом виски в руке, и лениво помешивал янтарную жидкость, глядя сквозь неё, будто вглубь собственного бессилия.

Ева стояла на месте, потом подошла к столу, медленно, будто каждый шаг давался с усилием. Положила руки на гладкую поверхность стола, наклонилась чуть вперёд и заглянула ему в глаза:

— Ты всё слышал? Это возмутительно. Разве так должны проводиться испытания? — её голос дрожал от ярости. — Я чувствую себя не врачом, а палачом.

Мэр Коул тяжело вздохнул.

— Ева, дорогая… — он отпил глоток и отставил бокал. — А что мы можем сделать? У них власть. Они… хозяева этой жизни.

— А мы, значит, просто овцы? Куда пастух скажет — туда и идём? — в голосе Евы сквозила горечь.

— Ну… — пожал плечами Билл. — Такая уж судьба у нас.

— Судьба… — передразнила она с отвращением. — Ладно, Билл. Тебе хорошо платят за то, чтобы ты закрывал глаза.

Он не обиделся. Только снова потянулся к бокалу.

— А ты не лучше. Ты ведь сама тогда согласилась.

Ева резко выпрямилась. Сжала губы. Ответила тихо, но с отчаянной болью:

— У меня не было выбора.

— Без них у тебя не было бы даже градусника. А теперь у тебя — процветающий госпиталь, новейшее оборудование, богатый спонсор… — перечислял он, будто оправдывая и себя, и её. — Всё благодаря им.

— Неужели это навечно? — прошептала она. — Я не знаю, сколько ещё смогу это терпеть. Всё это… кошмар. Я просто уйду.

Билл посмотрел на неё с усталостью, в которой читалось — он уже прошёл тот путь, что она только начала.

— А кто займёт твоё место? — тихо спросил он. — Город у нас маленький. Таких специалистов, как ты, здесь больше нет. Подумай о людях. О своих пациентах.

— Только они меня и держат, — призналась Ева. — Но они даже не представляют, какую цену за это платят.

Она развернулась. Шумно хлопнула дверью.

В зале Ева быстро нашла Ника. Он стоял у стойки с шампанским, беседуя со своим боссом, мужчиной в дорогом костюме — владельцем угольной шахты «Чёрный Шмель».

— Нам пора, — бросила она резко, даже не остановившись.

Ник быстро попрощался, оставив бокал на ближайшем подоконнике, и молча последовал за женой.