Книга Вирус Aeon. Нева, страница 132 – Татьяна Кравченко

Они влетели в госпиталь на скорости, едва не снеся ворота. Шарлот уже ждала в операционной – стерильно, насколько возможно, инструменты разложены. Питер лежал на столе, бледный как мел, дыхание хриплое, поверхностное. На груди – кровавое месиво, пуля прошла навылет, но вынесла с собой слишком много жизни.

— Группа крови! – Нева уже срывала окровавленный плащ. — Шарлот! Его карта! Быстро!

Медсестра рванула прочь, как ошпаренная.

Нева работала молниеносно: тампонада раны, капельница с физраствором, попытка поднять давление. Руки в крови по локоть.

— Черт! Давление падает в бездну! – ее голос сорвался на тихий рык. Она метнула взгляд на дверь. — Джина! Найди Шарлот! Где она, блин, застряла?!

Джина вылетела из операционной. Через две вечности (на деле – минуты) вернулась, запыхавшись, с пустыми руками.

— Не… не может найти! Карты нет!

Нева замерла на мгновение. Пальцы, сжимавшие зажим, побелели. Потом – БАМ! Ее окровавленный кулак со всей силы врезался в кафельную плитку стены. Кровавые следы на белой поверхности.

— ЧЕРТ! – не крик, а сдавленный стон ярости и бессилия.

Она не могла залить ему любую кровь. Лотерея с летальным исходом. Пульс… слабел… исчез.

Она не стала закрывать ему глаза. Просто сняла перчатки, швырнула их в металлический таз с грохотом. Кончено.

В коридоре, у операционной, столпились все. Балт, покрытый чужой кровью с перестрелки, Джина, бледная, Сет, стиснувший кулаки, Лора, другие. Взгляды – вопрошающие, полные худой надежды. Дверь открылась. Нева вышла. Один взгляд на ее лицо – и надежда умерла.

— Его больше нет, – сказала она просто.

Голос глухой, но резал тишину как нож. Никак не смогли, боролись. Факт. Приговор.

Джина вышла следом – сделав грязную работу.

Нева обвела взглядом собравшихся. В глазах – плавала неутоленная ярость.

— Чужие… – начала она, и в этом слове был весь яд мира. — Опаснее мертвецов. Я талдычила это с первого дня.

Пауза. Взгляд скользнул по Балту, по его перепачканному лицу.

— Теперь вы убедились? Вопрос не требовал ответа. Встретили чужих – не геройствуй, не вступай в переговоры. Вызывай подмогу. Тихо. И жди.

Ее голос не повышался, но каждое слово вбивалось гвоздем.

— Всем понятно?

Тихий хор «поняли» прокатился по коридору. Глаза опущены.

Балт сделал шаг вперед. Лицо перекошено болью и злостью.

— Питер… – его голос дрогнул, но он выпрямился. — Последние дни мы… рядом были. На поисках. Он… он не о себе думал. Всегда – о других. О том, как всем достать еды. Как детям игрушку найти. Как старикам теплее сделать.

Балт сглотнул ком.

— Он заботился о будущем. О благе всех. Такую смерть… от сволочей… он не заслужил.

Он замолчал, уставившись в пол. Кто-то тихо всхлипнул.

Нева смотрела на Балта. Никакого сочувствия на ее лице. Только та же стальная решимость.

— Мародёров будет больше, – сказала она резко, обрывая минуту молчания.

Все взгляды снова к ней.

— С каждым днем. Чужие. Ожившие. Голод.

Она жестко ткнула пальцем в сторону, где за окном темнел их новый, ненадежный мир.

— Надо уходить. В безопасное место. Быстро.

Она обвела всех ледяным взором.

— С завтрашнего утра. Работаем. Без отдыха. Без нытья. До упора.

Она развернулась и пошла прочь по коридору. Ее окровавленный плащ развевался за ней, как знамя войны, которую они не выбирали, но должны были выиграть. Или умереть. Без Ника. Без Питера. Без остальных...