Книга Призрачная кровь 6, страница 99 – Елена Шатилова

— Хорошо. Как закончите, я опечатаю.

Я улыбнулась. Вот даже стало интересно, за кого он меня принимает? Сдаётся не совсем серьёзно. Скорей всего он думает, что я просто девочка-дурочка, которая отдаст ему незапечатанный конверт и пойдёт по своим делам. Но я мало того, что прослежу, чтобы его опечатали, так ещё настою на регистрации послания в канцелярии. И это не всё. Дубликат с особой информацией, по положению дел в госпитале, отправится через надзорников. Копать так копать.

Ох, Настя, оказывается ты интриганка! — мысленно ухмыльнулась и отправилась писать письма.

Написав два послания, одно сразу убрала в свою сумку, я буквально сжилась с ней, храня самое необходимое. Блокнот, ручка и крекеры — это неотъемлемая часть моей жизни, ведь работаю я везде.

Рудольф Александрович был у себя в кабинете. Красивая мебель, совсем не захламлённая бумагами. Книжечки расставлены, на полках, несколько папок и много всевозможных мелочей, будь то статуэтки или картины. Кабинет больше походил на домашний, а не рабочий.

Начальник госпиталя дал мне большой конверт, я засунула туда несколько сложенных в двое листов и сразу заклеила. Передав его доктору, стала наблюдать, как он показательно медленно опечатывает.

— Спасибо! — сказала и забрала послание. — Я сама отнесу в канцелярию, как раз время идти к обеду, — я беззаботно улыбнулась и пошла на выход из кабинета. Даже почувствовала, как он меня сверлит в спину.

Пришлось спрашивать у прохожих, где канцелярия. Там не возникло вопросов не к моей личности, ни к просьбе отправить письмо в академию.

Женщина-секретарь в синей форме зарегистрировала письмо, положила в ещё один конверт и поставила сургучную печать, запечатав рунной печатью. Я довольно улыбнулась, теперь вряд ли будет подлог. Хотя всё может быть…

— А можно мне простой конверт? — секретарь без вопросов дала несколько и продолжила работать.

Когда я вышла из здания, посмотрела на свою охрану. Полезла в сумку и показательно запечатав конверт, пошла с ним в руке, думая, как передать. Что-то мелькнуло и приземлилось на моё плечо, не удержалась и улыбнулась.

«В дверях столовой», — послышался мужской голос.

И правда, в обеденное время там много людей, так что конверт буквально исчез у меня из рук, когда я проходила двери.

Фокусники, — подумала я и пошла есть.

* * *

Рудольф Александрович ко мне резко охладел, после случая с письмом и стал буквально дистанцироваться как от надзорников, видно, причислив меня к ним. Не удивлюсь, что считает засланцем по его душу. А то, что я молоденькая девушка, смотрю никого не смущает…

Не зная, чем заняться, сама нашла занятие, верней продолжила разработку протеза. Кабинет у меня никто не отбирал, но я решила перебраться в женскую палату. Я не особо нуждалась в общении, мне просто было важно узнать нужды из первых уст, женщины-бойцы уж точно знают, что необходимо.

Найдя во мне благодарного слушателя, больные рассказывали всевозможные истории, порой страшные, а я подмечала своё. Им, в первую очередь, хотелось обычной жизни между рейдами по зачистке. И у всех одна общая мечта — чтобы их дети жили уже в мирное время.

Узнав, что я работаю над протезом, с радостью поддержали идею, инвалидов было много. Редко кто за время контракта обходился без ранений и даже отрыв конечности не позволял комиссоваться. И для таких находилась работа.