Книга Токсы академии Акалим. Книга 1, страница 28 – Мария Ермакова

— Эрроч? – услышала я.

Подняв глаза, увидела, что все смотрят на меня.

— Раз уж все поделились, будьте любезны, расскажите нам, как проявился ваш Источник? – поинтересовался куратор.

— Да уж, староста, будь добра, – донесся язвительный голос Тэйча.

Вот чего привязался, а?

Я встала, ощущая, как щеки становятся пунцовыми, и тихо произнесла:

— Наш сарай сгорел…

— Да что она там бормочет? – крикнул Тэйч.

С яростью оглянувшись на него, рявкнула:

— Я спалила сарай и закинула на дерево нашу корову, вот что случилось!

— Корова-то жива осталась? – мягко спросил Сноворс.

В эту минуту я ненавидела его почти так же, как красавчика Лиама.

— Жива, – кивнула я.

Зал разразился аплодисментами.

— Летающая корова однозначно заслуживает первую высокую оценку в этом году! – провозгласил, смеясь, куратор. – Смех смехом, но, надеюсь, вы сделаете правильные выводы после этой лекции. А сейчас бегите на следующую – леди Лендич не терпит опозданий.

— Что у нас там, в расписании? – спросила Дарла, заглядывая в карточку с недельным расписанием – мы все получили их в администрации вместе с зачетками и дневниками. – О, зельеварение!

— Звучит неплохо, – проворчала я, собираясь покинуть аудиторию.

С одной стороны, здорово получить первую хорошую оценку в году, с другой, мне все еще было стыдно. Пусть бы онтикат из-за меня перевернулся, а не из-за Грегори. Потому что быть опасной куда лучше, чем посмешищем!

В толпе, образовавшейся в коридоре, мелькнули белокурые локоны Сильваны Оливии, и я вспомнила, каким тоном она говорила о себе в то время, как все над ней смеялись. В Замошье я, дочь бравого капитана Эрроча, никогда не становилась поводом для насмешек, как это произошло сейчас. А в жизни моей соседки по комнате такое, похоже, происходило слишком часто. Так часто, что она просто перестала обращать на это внимание! Что же с ней не так?

Мысленно поставив себе галочку выяснить это, я поспешила за Дарлой и Джефом в левое крыло того же корпуса, где располагались оранжерея и кабинет-лаборатория по зельеварению.

Надо сказать, кабинет на учебное помещение не походил, а казался частью оранжереи: стены затянул ядовитый плющ, в малахитовой листве которого ярко алели круглые ягоды, окна выходили на хозяйственный двор и ворота, смотрящие в сторону Квайтхилла и сейчас наглухо закрытые.

На трибуне располагался преподавательский стол, очень похожий на алхимический, с колбами, ретортами и перегонным кубом. Позади него, в правом углу, раскрыл черный зев с тлеющими в нем угольями приличных размеров камин, а рядом, на подставке, замер большущий медный котел. В левом углу белел костями скелет, вызывая у самых впечатлительных ахи, охи и прочие междометия.

Учебные места, представлявшие собой уменьшенные копии преподавательского стола и располагавшиеся на приличном удалении друг от друга, были рассчитаны на двоих студентов. Мы с Дарлой, не сговариваясь, заняли место у окна во втором ряду – из него были хорошо видны ворота, а значит, на скучной лекции будет чем себя занять. Преподавательница по зельеварению представлялась мне старухой-ведьмой в черном одеянии, островерхой шляпе, с обязательным посохом, отсутствием нескольких зубов и скрипучим голосом. Скелет в углу лишь укрепил мои подозрения.

Студенты еще делили места и рассаживались, когда ровно в назначенное время дверь аудитории отворилась и на пороге возникла… богиня!