Книга Академия Сна и Грез, страница 50 – Владарг Дельсат

Я не могу удержаться — отщипываю кусочек этого нового хлеба и просто замираю, пораженная богатством вкуса. Как будто свежий ветер обдул меня изнутри. Я отламываю кусочек и выдаю его Талите. Этот хлеб я сохраню для нее, пока идем. И для мамочки кусочек оставлю, а я потерплю. Бывало, и несколько дней кушать было нечего, не умерла же. А такое чудо надо оставить, поэтому я аккуратно кладу его в карман.

Моя малышка жует хлеб и улыбается, я ее перехватываю поудобнее, идя вслед за самцом. Странно, мне совсем не хочется бояться, особенно после этого хлеба, но страх прорывается сам собой, а еще у меня временами кружится голова, побаливает живот и как-то очень не по себе. Меня не могли отравить, я уверена, тогда почему?

Хочется, конечно, упасть и поплакать, потому что просто устала, а еще… Я только что готовилась к смерти, а меня спасли. И от этого хочется просто разреветься, но нельзя — я Талиту напугаю, а ей уже хватит. И страха, и боли хватит, хотя моей малышке должно быть больно до сих пор, как и мне, но я свою боль уже привычно игнорирую, а ей же вредно.

Дорога заканчивается как-то вдруг, я оказываюсь на открытом пространстве без скафандра. Если бы не тренировки Службы, я бы сейчас в обморок упала, но даже так мне очень страшно. Небо не черное, а зеленое, в нем горит ярким светом, заливая все вокруг, дневная звезда, вокруг слышится шелест, и очень страшно. Просто невозможно страшно.

— Аила, это безответственно! — слышу я чей-то очень раздраженный голос, отчего сразу же опускаюсь на корточки, прижимая к себе Талиту так, чтобы защитить ее от ударов. Получается, меня обманули?

— Стой, остановись! — восклицает самец, который нас вел. — Ты пугаешь ребенка!

— Ар'аилин, что происходит? — нотки сердитости уходят из голоса неизвестной самки, теперь она скорее удивлена, но вставать я не спешу, мне просто страшно.

— Мы обменялись хлебом по древнему обычаю, — произносит Ар'аилин. — Не подходи и говори очень мягко, ей есть чего бояться.

— Ой… — совсем по-детски реагирует неизвестная. — Это она, та самая?

— Та самая, — подтверждает самец. — Ее нужно доставить к родительнице из закрытого мира.

— Ничего себе… — ошарашенно шепчет она. — Не бойся меня, девочка, я Аэлина, и я не причиню тебе зла. Ар'аилин, что-то нужно?

— Одежда для обеих, — отвечает Ар'аилин.

Я рискую открыть глаза, чтобы увидеть высокую самку в белом, с такими же ушами, как у девушки, которая меня обнимала. Она смотрит на меня с удивлением, а я замечаю, что ее глаза светятся серебряным светом. Я таких никогда не видела! А она улыбается, но не сердится, поэтому, наверное, она хорошая?

Мне говорят, что нужно немного подождать, а пока приносят одежду для Талиты. Я осторожно разворачиваю мою малышку, чтобы не сделать еще больнее, а она лежит и смотрит на меня с таким доверием в глазах, что хочется плакать. Тогда я рискую обратиться к той взрослой, что сначала сердилась, а теперь смотрит как-то ласково, как девочки-мутантки в той комнате смотрели.

— Простите, — я сжимаюсь в ожидании реакции, но меня пока не бьют, — а у вас нет чего-то от… боли? — заканчиваю я почти шепотом.

— От боли? — удивляется Аэлина. — Целителя сюда, срочно! — зовет она кого-то неизвестного.

Я глажу Талиту, медленно одевая в не очень знакомое платье, но тут рядом со мной появляется самка в чем-то желто-зеленом. Вроде бы эта одежда похожа на платье и плащ одновременно. Я сразу же сжимаюсь, желая защитить малютку, но она не бьет, а будто ждет, пока я успокоюсь.