Книга Академия Сна и Грез, страница 39 – Владарг Дельсат

— Пожар в кают-компании, пожар в переходном отсеке, — сообщает бездушный голос.

Двери резко закрываются, и мне даже кажется, что что-то шипит внутри, но затем двери снова открываются, позволяя мне заглянуть внутрь. Движения никакого нет, лежат только кости и прах. Наверное, в метателе был усиленный заряд, у него температура горения выше. Кают-компания обгорела до стен, стол и стулья просто исчезли.

— Переходный отсек недоступен, — сообщает все тот же голос и замолкает, а я спешу в сторону рубки. Мне нужно выяснить, остался ли кто-то в живых, и нажать кнопки так, как в книге было нарисовано.

Я не знаю, что случится тогда, но, надеюсь, ничего плохого для нас, а фелис меня не волнуют. Пусть хоть все сдохнут, потому что они дикие звери. Ну а о том, что я натворила, я потом подумаю, потому что… Потом.

Рубка обнаруживается прямо за поворотом, она выглядит в точности так, как на картинке в книге, поэтому, не обращая внимания на картинки на экранах, я бегу туда, где находится «пульт капитана», что бы это ни значило. На нем есть семь кнопок, которые надо нажать в определенной последовательности. Я запомнила эту последовательность, поэтому, обнаружив искомое, начинаю нажимать одну за другой кнопки, при этом усадив котенка в кресло рядом.

С громким щелчком нажимается последняя кнопка, все помещение наполняет низкий пульсирующий звук, дверь резко захлопывается, а я снова беру малышку на руки, чтобы ей не было страшно.

— Получена команда экстренного старта, — сообщает тот же голос совершенно без интонаций. — Старт на планетарных двигателях невозможен… Экипажу занять противоперегрузочные системы, старт на маршевом двигателе.

Что такое «противоперегрузочные системы», я не знаю, поэтому усаживаюсь в кресло, что стоит рядом с пультом, укладывая малышку на себя. В этот момент появляется вибрация, гул становится громче и как-то глубже, что ли. Дрожь все нарастает, безэмоциональный голос сообщает о том, что вынужден принять «специальные меры», после чего что-то начинает давить на меня всю. Малышка становится намного тяжелее, но я терплю и глажу ее, я глажу ее волосы, она что-то тихо лепечет, я не могу понять, что именно. Так продолжается бесконечно долго.

Когда я уже почти теряю сознание, гул вдруг стихает, а вес становится нормальным. Я некоторое время дышу, пытаясь понять, что произошло. Наверное, мы вырвались, тогда я обращаюсь к этому голосу:

— Скажите, пожалуйста, сколько живых на корабле?

— Двое в малой рубке, — слышу я ответ и выдыхаю. Живых больше нет, значит, мы пока в безопасности. От этой мысли я расслабляюсь, и меня затопляет усталостью так, что глаза закрываются сами.

От нахлынувшей усталости, наверное, а может, от чего-то другого, я засыпаю, но вижу не серую комнату, полную котят. Я вижу двоих — самец обнимает самку, как-то очень ласково улыбающуюся мне, прямо как мама. Я приглядываюсь, рассматривая отчего-то знакомое лицо, и вдруг, как камень со свода пещеры, до меня доходит.

— Мама! Мамочка! Ты вернулась! — кричу я, протягивая руки к ней.

Милалика

Такое ощущение, что информация о расе малышки позволяет мне выйти из статуса наблюдателя. По крайней мере, происходит именно так. Мы с Сережей внезапно оказываемся посреди помещения с темными стенами, начав с интересом оглядываться. Вспомнив, что нам рассказывали, прикрываю глаза и представляю диван, обычный такой, как в гостиной у нас стоит.